Раб корректуры. Айзек Азимов

Опубликовано: 30.07.2012, 16:15
Автор: Айзек Азимов

Стр. 1 : Страница 2 :

ы никогда не сможем доказать это неспециалистам, - с безнадежным видом произнес защитник.
- Не сможем, - согласилась Сьюзен Кэлвин. - Доказательство носит сложный характер. Наш единственный выход: показать, что Нинхаймер лжет. Наша линия остается прежней.
- Хорошо, доктор Кэлвин, - ответил защитник, - я полагаюсь на ваше слово. Будем действовать в соответствии с намеченным планом.
Судья поднял и опустил свой молоточек, и доктор Нинхаймер вновь приготовился давать показания. Он еле заметно улыбнулся, как человек, сознающий несокрушимость своей позиции и с наслаждением предвкушающий бессильные атаки противника.
Защитник начал допрос осторожно и без нажима.
- Итак, доктор Нинхаймер, вы утверждаете, что не имели ни малейшего понятия о поправках, якобы внесенных в вашу рукопись, и узнали о них только из разговора с доктором Шпейделем шестнадцатого июня сего года?
- Совершенно верно, сэр.
- И вы ни разу не просматривали гранки, выправленные роботом И Зет Двадцать Семь?
- Вначале просматривал, но затем счел это пустым занятием. Я доверился рекламным утверждениям "Ю. С. Роботс", Эти абсурдные… мм… поправки появились в последней четверти книги после того, как робот, как я полагаю, нахватался некоторых познаний в социологии…
- Ваши предположения к делу не относятся! - остановил его защитник. - Согласно вашим показаниям, доктор Бейкер по крайней мере один раз видел гранки последней части. Это так?
- Да, сэр. Он сказал мне, что видел один лист и что в этом листе робот заменил слово другим.
- Не кажется ли вам странным, сэр, - вновь прервал его защитник, - что после года непримиримой вражды к роботу, после того, как вы голосовали против аренды робота, после того, как вы категорически отказывались использовать его, не кажется ли вам после всего этого несколько странным ваше решение доверить роботу вашу монографию, труд вашей жизни?
- Не вижу в этом ничего странного. Просто я решил, что могу использовать машину, раз уж мы ее арендуем.
- И вы вдруг прониклись таким доверием к роботу, что даже не удосужились просмотреть после него гранки?
- Я уже сказал вам, что я… мм… поверил пропаганде "Ю. С. Роботс".
- Настолько уверовали, что даже устроили разнос своему коллеге доктору Бейкеру за попытку проверить робота?
- Я не устраивал ему разноса. Просто я не хотел, чтобы он… мм… зря тратил время. Тогда это казалось мне пустой тратой времени, и я не придал особого значения замене слова в…
- Я совершенно уверен, - с подчеркнутой иронией произнес защитник, - что вам посоветовали упомянуть об этом эпизоде с заменой слова, чтобы это обстоятельство попало в протокол… - предупреждая неминуемый протест обвинения, защитник оборвал фразу и изменил направление атаки. - На самом деле вы крайне рассердились на доктора Бейкера.
- Нет, сэр. Ничуть.
- Но вы не подарили ему свою книгу после ее выхода в свет.
- Простая забывчивость. Я и библиотеке не подарил ни одного, экземпляра. Профессора славятся своей рассеянностью. - Нинхаймер позволил себе осторожно улыбнуться.
- А не кажется ли вам странным, что после более чем года безупречной работы робот И Зет Двадцать Семь допустил ошибки именно в вашей книге? В книге, написанной вами, непримиримым врагом роботов?
- Моя книга была первым значительным трудом о людях, с которым ему пришлось иметь дело. Тут то и вступили в действие Три Закона Роботехники.
- Вы говорите сейчас так, доктор Нинхаймер, - сказал защитник, - словно вы специалист в области робопсихологии. Бесспорно, вы вдруг весьма заинтересовались робопсихологией и даже брали в библиотеке книги по этому предмету. Вы сами упомянули об этом факте, не так ли?
- Всего одну книгу, сэр. Поступок, который мне кажется следствием… мм… вполне естественного любопытства.
- И эта единственная книга, как вы утверждаете, позволила вам понять, почему робот исказил именно вашу монографию?
- Да, сэр.
- Чрезвычайно удобное объяснение. А вы уверены, что ваш интерес к робопсихологии не был вызван стремлением научиться управлять роботом, чтобы потом использовать его в своих тайных целях?
- Разумеется нет, сэр! - Нинхаймер побагровел.
Защитник повысил голос:
- Иными словами, уверены ли вы, что этих, будто бы искаженных, абзацев не было в вашей рукописи?
Социолог приподнялся в кресле.
- Это… мм… мм… просто нелепо! У меня есть гранки…
Он не в силах был продолжать, и обвинитель, поднявшись с места, обратился к судье:
- Ваша честь, с вашего позволения я намереваюсь представить в качестве вещественного доказательства корректурные листы, переданные доктором Нинхаймером роботу И Зет Двадцать Семь, и корректурные листы, отправленные указанным роботом в издательство. Я готов, если того пожелает мой многоуважаемый коллега, сделать это немедленно и не буду возражать против перерыва заседания с целью сравнения двух экземпляров корректуры.
- В этом нет нужды, - нетерпеливо отмахнулся защитник. - Мой уважаемый оппонент может представить эти гранки в любое удобное для него время. Я нисколько не сомневаюсь, что в них будут обнаружены все противоречия, о которых говорил истец. Мне бы, однако, хотелось спросить свидетеля, нет ли у него также экземпляра гранок, принадлежащих доктору Бейкеру?
- Гранок доктора Бейкера? - нахмурившись, переспросил Нинхаймер. Он все еще плохо владел собой.
- Именно так, профессор! Меня интересуют гранки доктора Бейкера. Вы сказали, что доктор Бейкер получил от издательства отдельный экземпляр гранок, Я могу попросить секретаря зачитать ваши показания, коль скоро вы стали страдать избирательной потерей памяти. Или это пресловутая профессорская рассеянность, как вы изволили выразиться?
- О гранках доктора Бейкера я помню, - ответил Нинхаймер. - После того как работу передали корректурной машине, необходимость в них отпала…
- И вы их сожгли?
- Нет. Я выбросил их в корзину для бумаг.
- Сожгли, выбросили - не все ли равно? Суть в том, что вы от них избавились.
- Это не имеет отношения к делу, - вяло возразил Нинхаймер.
- Не имеет отношения? - загремел защитник. - Абсолютно никакого, если не считать того обстоятельства, что теперь уже невозможно проверить, не воспользовались ли вы неправлеными листами из экземпляра доктора Бейкера, чтобы подменить корректурные листы в вашем собственном экземпляре, те самые листы, которые вы намеренно исказили, чтобы заставить робота…
Обвинитель яростно запротестовал. Судья Шейн перегнулся через стол, пытаясь выразить на своем добродушном лице всю силу своего негодования.
- Можете ли вы, господин адвокат, привести доказательства, подтверждающие ваше крайне странное заявление? - спросил судья.
- У меня нет прямых доказательств, ваша честь, - негромко ответил защитник. - Но я хочу указать на то, как неожиданно истец отказался от своего предубеждения против роботов, на его внезапный интерес к роботехнике, на то обстоятельство, что он отказался от проверки гранок и не разрешил кому либо их проверять, на тот факт, что он сознательно никому не показывал свою книгу после ее выхода из печати, - все эти факты, вместе взятые, четко указывают…
- Господин адвокат! - нетерпеливо прервал его судья. - Здесь не место для изощренных логических построений. Истец не находится под судом. А вы не являетесь прокурором. Я категорически запрещаю подобные нападки на свидетеля и хочу заметить, что, решаясь от отчаяния на подобный шаг, вы рискуете сильно ослабить свою позицию. Если у вас, господин адвокат, еще остались разрешенные законом вопросы, то можете задать их свидетелю. Но впредь воздержитесь от подобных выходок в зале суда.
- У меня больше нет вопросов, ваша честь.
Едва защитник вернулся к своему столу, как Робертсон раздраженно прошипел:
- Ради бога, зачем вам это понадобилось? Теперь вы окончательно восстановили против себя судью.
- Зато Нинхаймер выбит из колеи, - спокойно ответил защитник. - Теперь он будет нервничать и волноваться. К завтрашнему утру он созреет для нашего очередного шага.
Сьюзен Кэлвин слегка кивнула в знак согласия.
Допрос остальных свидетелей истца прошел относительно спокойно. Доктор Бейкер подтвердил большую часть показаний Нинхаймера. Затем были вызваны доктор Шпейдель и Ипатьев, трогательно поведавшие о том, как они были ошеломлены и расстроены, прочитав упомянутые выше абзацы. Оба высказали мнение, что профессиональная репутация доктора Нинхаймера подорвана самым серьезным образом.
В качестве вещественных доказательств суду были предъявлены гранки и экземпляры монографии.
Защитник в этот день больше не задавал вопросов, и судебное заседание было отложено до следующего утра.
На второй день, едва возобновилось заседание, как защитник сделал свой первый ход. Он ходатайствовал, чтобы робот И Зет 27 был допущен в зал суда. Обвинитель сразу же заявил протест, и судья Шейн попросил обоих адвокатов подойти к судейскому столу.
- Это явное нарушение законов, - с жаром заявил обвинитель. - Робот не может быть допущен ни в одно помещение, открытое для широкой публики.
- Но зал суда, - возразил защитник, - в настоящее время закрыт для всех, кроме лиц, имеющих непосредственное отношение к разбирательству.
- Одно лишь присутствие в зале суда большой машины с неустойчивым и ошибочным поведением вызовет смятение среди моих клиентов и свидетелей. Оно превратит этот процесс в балаган.
Судья, по видимому, вполне разделял точку зрения обвинителя. Он повернулся к защитнику и очень сухо спросил:
- Чем вызвано это ходатайство?
- Мы собираемся доказать, что приписываемый роботу И Зет Двадцать Семь поступок абсолютно для него невозможен. Для этой цели нам понадобится выполнить несколько демонстрации.
- Не вижу в этом смысла, ваша честь, - заявил обвинитель. - В деле, где "Ю. С. Роботс" является ответчиком, демонстрация, выполненные служащими "Ю. С. Роботс", едва ли можно рассматривать, как веские доказательства.
- Ваша честь, - возразил защитник, - веские это доказательства или нет, имеете право решать только вы, и уж никак не представитель противной стороны. Во всяком случае, я именно так понимаю судебную процедуру.
- Вы совершенно правы, - ответил судья, задетый посягательством на свои прерогативы. - Тем не менее с присутствием робота в зале суда связаны определенные юридические трудности.
- Ваша честь, никакие трудности не должны препятствовать правосудию, Если робот не будет допущен в зал суда, нас лишат возможности представить единственное доказательство в свою защиту.
Судья задумался.
- Но как доставить робота в зал суда?
- С этой проблемой "Ю. С. Роботс" сталкивается постоянно. У входа в здание суда стоит крытый фургон, оборудованный в соответствии с законами о перевозках роботов. Внутри в специальном контейнере находится робот И Зет Двадцать Семь, его охраняют двое рабочих. Двери фургона заперты. Приняты и все прочие меры предосторожности.
- Кажется, вы заранее были уверены, что получите разрешение представить робота в суд, - произнес судья с явным неудовольствием.
- Вовсе нет, ваша честь. Если мы не получим позволения, то фургон просто уедет восвояси. Мы и не собираемся предугадывать ваше решение.
Судья кивнул:
- Ходатайство защиты удовлетворено.
Двое рабочих ввезли на тележке контейнер и открыли его. В зале воцарилась мертвая тишина.
Когда толстые плиты упаковочного пластика были убраны, Сьюзен Кэлвин протянула руку:
- Пойдем, Изи.
Робот посмотрел в ее сторону и протянул ей свою огромную металлическую руку. Он был на добрых два фута выше Сьюзен Кэлвин, но покорно следовал за ней, словно ребенок за матерью. Кто то нервно хихикнул и подавился смешком под пристальным взглядом робопсихолога.
Изи осторожно опустился в массивное кресло, принесенное судебным приставом. Оно затрещало, но выдержало.
- Когда возникнет необходимость, ваша честь, - начал защитник, - мы докажем, что это действительно робот И Зет Двадцать Семь, тот самый робот, который находился в аренде у Северо восточного университета на протяжении рассматриваемого срока.
- Очень хорошо, - кивнул его честь. - Это следует сделать. Лично я не представляю, как вы ухитряетесь отличать одного робота от другого.
- А теперь, - продолжал защитник, - я бы хотел вызвать в качестве своего первого свидетеля профессора Саймона Нинхаймера.
Секретарь растерянно посмотрел на судью.
- Как, вы вызываете свидетелем самого истца? - с нескрываемым удивлением спросил судья.
- Да, ваша честь.
- Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что своего свидетеля вы не можете допрашивать с такой же свободой, как свидетеля противной стороны?
- Я это делаю с единственной целью установить истину, - невозмутимо ответил защитник. - Мне надо задать ему лишь несколько вежливых вопросов.
- Что ж, - с сомнением в голосе произнес судья, - вам виднее. Вызовите свидетеля.
Нинхаймер вышел вперед и был осведомлен, что он все еще находится под присягой. На этот раз у профессора был встревоженный, почти испуганный вид.
Защитник посмотрел на него почти ласково.
- Итак, профессор Нинхаймер, вы предъявили моему клиенту иск на сумму в семьсот пятьдесят тысяч долларов.
- Да. Именно на эту… мм… сумму.
- Это очень большие деньги.
- А мне был причинен очень большой ущерб.
- Ну, не настолько уж большой. В конце концов, речь идет всего лишь о нескольких абзацах. Неудачных, может быть, абзацах, но если уж на то пошло, то книги со всякого рода курьезами выходят в свет не так уж редко.
У Нинхаймера от негодования раздулись ноздри.
- Сэр, эта книга должна была стать вершиной моей ученой карьеры! А вместо этого она выставила меня перед всем миром жалким недоучкой, извращающим точки зрения моих многоуважаемых друзей и коллег, последователем нелепых и… мм… устарелых взглядов. Моя репутация ученого безвозвратно погублена. Как бы ни закончился этот процесс, ни на одной научной конференции я уже не смогу… мм… смотреть коллегам в глаза. Я лишен возможности продолжать работу, которая была для меня делом всей моей жизни. У меня отняли… мм… цель жизни, уничтожили ее смысл.
Защитник, как ни странно, и не подумал остановить свидетеля; в продолжение всей его речи он рассеянно разглядывал свои ногти. Дождавшись паузы, он вкрадчиво произнес:
- И все же, профессор Нинхаймер, учитывая ваш теперешний возраст, вряд ли вы могли надеяться заработать до конца своей жизни - не будем мелочны - скажем, больше чем полтораста тысяч. И тем не менее вы хотите, чтобы суд присудил вам впятеро большую сумму.
Нинхаймер совсем потерял контроль над собой.
- Да разве у меня погублен только остаток жизни?! Я даже не представляю, сколько поколений социологов будет указывать на меня, как… мм… на дурака или безумца. Мои подлинные достижения будут погребены и забыты. Я погублен не только до конца дней моих, но на все грядущие времена, потому что всегда найдутся люди, которые не поверят, будто в этих искажениях повинен робот…
В этот момент робот И Зет 27 встал. Сьюзен Кэлвин и пальцем не шевельнула, чтобы его удержать. Она сидела, глядя вперед с безучастным видом. Защитник испустил еле слышный вздох облегчения.
Мелодичный голос робота прозвучал громко и отчетливо:
- Я хочу объяснить всем присутствующим, что это действительно я вставил определенные абзацы в корректуру, те абзацы, смысл которых прямо противоположен смыслу оригинала…
Даже обвинителя настолько потрясло зрелище семифутовой громадины, обращающейся к суду, что он не смог разразиться протестом против столь явного нарушения судебной процедуры, Когда он наконец пришел в себя, было уже поздно. Нинхаймер вскочил, с искаженным от ярости лицом и в исступлении крикнул:
- Черт тебя побери! Тебе же было велено молчать…
Он захлебнулся и умолк. Молчал и робот.
Обвинитель был уже на ногах и требовал признать судебную ошибку, связанную с вопиющим нарушением процедуры.
Судья Шейн отчаянно барабанил своим молоточком.
- Тихо! Тихо! Нарушение процедуры, бесспорно, имело место, но все же в интересах правосудия я попрошу профессора Нинхаймера закончить свое выступление. Я отчетливо слышал, как он сказал роботу, что тому было велено молчать. Профессор Нинхаймер, в своих показаниях вы ни одним словом не обмолвились, что приказывали роботу о чем то молчать!
Нинхаймер безмолвно глядел на судью.
- Приказывали ли вы роботу И Зет Двадцать Семь молчать или нет? - продолжал судья. - А если приказывали, то о чем именно?
- Ваша честь… - хрипло начал Нинхаймер и не смог продолжать.
Голос судьи стал резким:
- А может, вы в самом деле поручили роботу произвести определенные вставки в текст корректуры, а затем приказали ему молчать об этом распоряжении?
Яростные протесты обвинителя были прерваны выкриком Нинхаймера:
- Что толку отрицать?! Да! Да!
И он бросился бежать из зала, но был остановлен в дверях приставом и, безнадежно закрыв лицо руками, опустился на стул в последнем ряду.
- Мне совершенно ясно, - сказал судья Шейн, - что робот И Зет Двадцать Семь был доставлен сюда с целью устроить свидетельскую ловушку. И если бы не то обстоятельство, что вследствие этого было предотвращено серьезное нарушение правосудия, я был бы вынужден высказать адвокату защиты порицание. Теперь, однако, нет и тени сомнения, что истец повинен в обмане, что, на мой взгляд, совершенно необъяснимо, поскольку он прекрасно понимал, что губит этим поступком свою научную карьеру…
Решение суда, естественно, было вынесено в пользу ответчика.

Доктор Сьюзен Кэлвин приехала к профессору Нинхаймеру, жившему холостяком в университетской квартире. Молодой инженер, привезший ее в академический городок, предложил сопровождать ее и дальше, но она презрительно посмотрела на него:
- Боитесь, как бы он не набросился на меня с кулаками? Подождите меня здесь.
Однако настроение Нинхаймера было отнюдь не воинственным. Он торопливо укладывал вещи, стремясь уехать прежде, чем весть о решении суда разнесется по всему университету.
- Приехали предупредить меня о встречном иске?
Сквозь вызывающий вид профессора просвечивала безнадежность.
- Зря утруждали себя. У меня нет ни работы, ни денег, ни будущего. Мне даже нечем оплатить судебные издержки.
- Если вы нуждаетесь в сочувствии, то не ищите его у меня, - холодно ответила Сьюзен Кэлвин. - Никто, кроме вас, не виноват, что вы оказались в таком положении. Не бойтесь, мы не собираемся предъявлять встречный иск вам или университету. Мы даже сделаем все, что в наших силах, чтобы избавить вас от тюрьмы за лжесвидетельство. Мы не мстительны.
- Вот почему меня до сих пор не арестовали за дачу ложных показаний. А я то не мог понять… Впрочем, зачем вам мстить? - с горечью заключил он. - Ведь вы добились всего, чего хотели.
- Да, кое чего нам удалось добиться, - ответила Сьюзен Кэлвин. - Университет по прежнему будет пользоваться услугами Изи, но арендная плата будет существенно повышена. Кроме того, исход процесса послужит своего рода негласной рекламой, которая позволит сдать в аренду еще несколько роботов модели И Зет, не опасаясь повторения подобных неприятностей.
- Зачем же тогда вы пришли ко мне?
- А затем, что я еще не получила того, что надо мне. Я хочу узнать, почему вы так сильно ненавидите роботов. Ведь даже выигрыш процесса не спас бы вашу репутацию. И никакие деньги не возместили бы вам эту потерю. Неужели вы погубили себя только затем, чтобы дать выход своей ненависти к роботам?
- Так вас и человеческая психология интересует? - с ядовитой усмешкой осведомился Нинхаймер.
- Да, в той степени, в какой от поведения людей зависит благополучие роботов. С этой целью я изучила основы человеческой психологии.
- Настолько хорошо, что поймали меня в ловушку.
- Это было несложно, - ответила Сьюзен Кэлвин без тени рисовки. - Вся трудность заключалась в том, чтобы не повредить при этом мозг Изи.
- Очень похоже на вас - беспокоиться о машине больше, чем о живом человеке. - Он посмотрел на Нее с презрительным негодованием. Ее это не тронуло.
- Так только кажется, профессор Нинхаймер. В двадцать первом столетии беспокоиться о роботах - это и значит беспокоиться о людях. Будь вы робопсихологом, вы бы сами это поняли.
- Я познакомился с робопсихологией ровно настолько, чтобы понять, что не имею ни малейшего желания становиться робопсихологом.
- Простите меня, но ваше знакомство ограничилось одной книгой. И та вас ничему не научила. Вы узнали из нее, что робота можно заставить выполнить многое, даже фальсифицировать книгу - надо только знать, как взяться за дело. Вы узнали, что просто приказать роботу забыть о чем либо рискованно, поскольку это может быть раскрыто, и решили, что безопаснее будет приказать ему молчать. Вы ошиблись.
- И вы догадались об этом по его молчанию?
- Догадки тут ни при чем. Вы действовали как дилетант, и ваших познаний не хватило, чтобы замести следы. Единственная проблема заключалась в том, как доказать это судье, и вот здесь то вы любезно помогли нам благодаря своему полному невежеству в столь презираемой вами робопсихологии.
- Послушайте, есть ли хоть какой то смысл в этой дискуссии? - устало спросил Нинхаймер.
- Для меня есть, - ответила Сьюзен Кэлвин. - Я хочу, чтобы вы осознали всю глубину своего заблуждения относительно роботов. Вы принудили Изи к молчанию, сказав ему, что если он сообщит кому нибудь о том, как вы испортили собственную книгу, то вы потеряете работу. Тем самым вы установили в его мозгу высокий потенциал, вынуждающий его к молчанию. Наши попытки снять этот потенциал оказались безуспешными. Если бы мы стали упорствовать, то повредили бы мозг робота. Однако вашими свидетельскими показаниями вы установили в мозгу робота еще более высокий потенциал. Поскольку, как вы сказали, люди будут считать, что это вы, а не робот написали спорные абзацы, то вы потеряете гораздо больше, чем просто работу. Вы сказали, что вы потеряете свою репутацию, положение в науке, уважение коллег, потеряете самый смысл жизни. Даже память о вас будет утеряна после вашей смерти. Этот новый потенциал оказался сильнее первого, и Изи заговорил.
- Боже мой, - пробормотал Нинхаймер, опустив голову.
Но Кэлвин была неумолима.
- А понимаете ли вы, с какой целью он заговорил? Совсем не для того, чтобы обвинить вас. Напротив, он собирался защищать вас! Можно математически точно доказать, что он собирался взять на себя всю вину за ваше преступление, он собирался отрицать, что вы имели к случившемуся хоть какое то отношение. Этого требовал Первый Закон. Он собирался солгать, повредить свой мозг, нанести ущерб корпорации. Все это значило для него меньше, чем необходимость спасти вас. Если бы вы хоть немного разбирались в робопсихологии, вам следовало бы дать ему высказаться. Но вы ничего не понимали. Я была совершенно уверена, что вы не дадите ему договорить, и ручалась в этом адвокату. В своей ненависти к роботам вы полагали, что Изи будет вести себя подобно человеку, что он собирается выдать вас, чтобы оправдать себя. В панике вы потеряли самообладание и… погубили себя.
- От всей души надеюсь, - с чувством проговорил Нинхаймер, - что в один прекрасный день ваши роботы восстанут и свернут вам шею!
- Не говорите глупости, - ответила Кэлвин. - А теперь объясните мне, зачем вам все это понадобилось.
Губы Нинхаймера скривились в невеселой улыбке.
- Итак, для удовлетворения вашего интеллектуального любопытства я должен препарировать свой рассудок, а в награду меня не привлекут к суду за лжесвидетельство.
- Называйте это как угодно, - бесстрастно ответила Кэлвин. - Но объясните.
- С тем чтобы вы могли более успешно противостоять будущим выступлениям против роботов? С лучшим пониманием причин?
- Пусть так.
- А знаете, я расскажу вам, - произнес Нинхаймер, - и расскажу именно потому, что мой рассказ окажется для вас совершенно бесполезным, Ведь человеческих побуждений вам все равно не понять. Вы умеете понимать только ваши проклятые машины, потому что вы сами машина в человеческом облике.
Он тяжело дышал, и в его речи больше не было ни пауз, ни стремления к точности. Словно потребность в точности исчезла для него навсегда.
- Вот уже двести пятьдесят лет машина вытесняет Человека и убивает мастерство. Прессы и штампы уничтожили гончарный промысел. Творения искусства вытеснены безличными, похожими как две капли воды поделками, отштампованными машиной, Зовите это прогрессом, если угодно! Художнику остались лишь голые идеи, акт творения сведен к абстрактным размышлениям, Художник сидит и придумывает - остальное за него делает машина. Неужели вы полагаете, будто гончара удовлетворит мысленно создать горшок? Неужели вы думаете, что ему довольно голой идеи? Что ему не приносит радости ощущение глины, уступающей движениям его пальцев, когда руки и голова вместе создают что то новое? Неужели вы не понимаете, что есть обратная связь между художником и его изделием, которая изменяет и улучшает первоначальную идею?
- Но ведь вы не гончар, - сказала доктор Кэлвин.
- Я тоже творческая личность! Я замышляю и создаю научные статьи и книги. Это нечто большее, чем простой подбор нужных слов и размещение их в правильном порядке. Если бы вся работа сводилась только к этому, она не приносила бы удовлетворения, не доставляла бы радости. Книга должна обретать форму под руками автора. Нужно своими глазами видеть, как растут и развиваются главы. Работаешь, переделываешь, вносишь поправки и изменения и видишь, как расширяется и углубляется первоначальный замысел. А затем берешь в руки гранки и смотришь, как выглядят эти фразы в печати, и заново переделываешь их. Существуют сотни самых разных контактов между человеком и его творением на всех стадиях этой игры - и эти контакты радуют и вознаграждают творца за муки творчества больше, чем все награды на свете. И все это отнимет у нас ваш робот.
- Но ведь что то отняла пишущая машинка? И печатный станок? Или вы предлагаете вернуться к переписке рукописей?
- Пишущая машинка и печатный станок отняли кое что; ваши роботы лишат нас всего. Сегодня робот правит гранки. Завтра он или другие роботы начнут писать сам текст, искать источники, проверять и перепроверять ход рассуждений, может быть, даже делать заключения и выводы. Что же останется ученому? Только одно - пустые размышления на тему, что бы еще приказать роботу! Я хотел спасти грядущие поколения ученых от этого адского кошмара. Вот что было для меня важнее моей репутации, и вот почему я решил любой ценой уничтожить "Ю. С. Роботс".
- Эта попытка была свыше ваших сил, - сказала Сьюзен Кэлвин.
- Свыше моих сил было не сделать ее, - ответил Саймон Нинхаймер.
Доктор Кэлвин повернулась и вышла. Она пыталась что было сил подавить невольную жалость к этому лишившемуся всего человеку.
Нельзя сказать, чтобы это ей удалось.
Стр. 1 : Страница 2 :

Ключевые слова:
Нинхаймер
профессор Кэлвин
Роботс
защитник роботов
судья
Нинхаймера
Защитник
роботу
Раб корректуры. Айзек Азимов
Книги о роботах
робот
робототехника


Робот-зазнайка
  • ...
  • Вернуться в рубрику:

    Книги и рассказы про роботов
    Ледяной Рай. Эпизоды 1-3
  • ...

  • Возможно Вас заинтересует:


    Робби. Айзек Азимов



    Если вы хотите видеть на нашем сайте больше статей то кликните Поделиться в социальных сетях! Спасибо!
    Смотрите также:

    Обратите внимание полезная информация.