Сайт о роботах

Записки Робота » Книги о роботах


Навигация
Самые интересные статьи
Злой и вредный робот, живущий в деревянной коробке
Злой и вредный робот, живущий в деревянной коробке
На первый взгляд – это просто деревянная коробка, внутри которой спрятан некий, надо думать, полезный прибор. Его активация должна происходить путем нажатия на...

Обратите внимание Будьте в курсе событий.

Записки Робота

13.08.2008, 17:04
Писатель © Агатьев Валерий Иванович (valerius_dr@yahoo.com)
Стиль рассказа: Фантастика, размер 93К.

Страница 1 : Страница 2 : Страница 3 : Страница 4 : Страница 5 :
   ЗАПИСКИ РОБОТА
   Эти записки своего рода история моего становления как человека.
  
  Как приятно вернуться. Я вернулся просто стольких секунд скитаний. Вряд ли я вспомню, где я был и что делал. Это настолько сложная работа, что мой мыслительный процессор начинает странно стучать. Вряд ли это полезно для моей ржавой головы. Изменился ли я? Нисколько. У меня не было времени на это. Обычно это как происходит? Люди просыпаются в понедельник, а в голове у них новый алгоритм. Новая программа по изменению собственной жизни заканчивается через несколько минут, часов или вообще не начинается. К примеру, вижу Клиффа. Он что-то там говорит об изменении вредных привычек. Говорит, как же это приятно видеть мир трезвыми глазами. К пятнице - этот мир ему кажется настолько мерзопакостным, что глядеть на него просто невозможно другими глазами. Я говорю, разве ты сомневаешься? А он спрашивает, в чём. Я говорю, да ты ведь полностью пронизан этими сомнениями. Как жить, и прочей ерундой. Он говорит, в общем-то, да. То-то же. Я говорю, зачем менять себя. Разве это что-то изменит. Робот - это навсегда. Меняйся, не меняйся - всё к чёрту.
  Где же я был. Помню, блуждал по улицам, мостовым. Заходил куда-то. Что-то наливали. Встретил ещё одного робота. Вернулся издалека. Говорит там хорошо. Я спрашиваю, лучше, чем здесь? А он говорит, да ты что, это же небо и земля. А я спрашиваю, ну и какого же ты чёрта спустился к нам с небес. Наскучил ад? Я говорю, вы все возвращаетесь ненормальными оттуда. Бросаете всё, что у вас есть: родных, близких. Скажи мне разве это стоит того. Приезжаете и плюёте на всех. Фигня, это всё. Вам бы на эти деньги сердца бы купить, да мозги починить. Но я думаю, что не все, такие как он. Надеюсь. Просто я был очень пьян. Желчное отравление.
  Не слишком здорово о чём-то судить. Особенно, если тысячи людей живут в нищете. Доброе слово - это роскошь. Разве можно говорить человеку о чём-то хорошем, если, приходя домой, у него начинается язва, оттого, что у него просто нечего есть. Разве может он понять, что сосед, который вернулся домой оттуда, никогда не поймёт человека живущего здесь. Лишь по простой причине, что он никогда не признается, как он жил там. Я тоже таким был. По-моему, эта участь никого не избежала. Мы все были иммигрантами.
  Я всегда о чём-то думаю. Думаю, что это не очень полезно для моего кибернетического здоровья. В прошлом месяце дважды менял чип, поддерживающий остановку и распределение мыслей. Я часто хочу высказать мысль. Но это частота превышает допустимый лимит моего здоровья. Мысли так и прут из меня. Клифф говорит это ненормально, когда много думают. Конечно, но и ненормально, когда все молчат. Все вокруг молчат. И самое гнусное в этом молчании, что всем есть что сказать. Клифф говорит что-то, но разве это кого-то заденет. Когда-то Клифф был неплохим музыкантом. У него была группа, а я писал ему стихи. Но разве кому-то было интересно, что он играет. Поэзия и музыка сдохли по нелепой причине - это никому сейчас не нужно. Тысяча риффов разбились о рифы глупости. Мне кажется, он с тех пор ни во что не верит. Да и стоит ли?
  Когда же мы стали ненужными детьми своего времени? Неужели нас такими создали? Вряд ли кто-то рождается, чтобы жить так. Кругом столько грусти. Всё из-за глупости. Кто-то сделал нас роботами, забыв нам дать всё, что нужно для нормальной жизни робота. Нам забыли дать любовь. Нас сделали одиночками. Но это не самое главное. Самое интересное, что мы очень похожи на своих создателей. Мы жаждали любви. Но нам сказали, роботы не умеют любить, у роботов нет чувств. Кажется, я знаю почему. У наших создателей их просто не было. Нас создали бездушными, и печальными. Нас создали, а потом бросили как ненужный хлам, как моё старое пианино, которое следовало просто настроить, а его взяли и выбросили. Те струны до сих пор отзываются стальным дребезжащим эхом в моей душе, хотя откуда она может взяться у бездушной железяки, вроде меня. Я всегда задавал себе этот вопрос. Откуда мне могло прийти в голову, что у создателей просто не хватило любви, той самой частички, без которой не может прожить ни одно живое существо. Без любви задыхаются, черствеют как хлеб в соседней лавке. Или ржавеют как я. И ни одно масло или средство от ржавчины не в силах смыть то, что таилось все эти годы в моей голове, или в сердце коим я совсем не обладаю. Как странно, думал я, что порой мы, можем чувствовать то, что не может почувствовать человек с сердцем, чувствами. Мне казалось, это поистине чудо. А Клифф говорил, брось, всё это просто биотоки, не более. У людей также бывает. А я орал вовсю. Нет, мы не может быть такими как они. Не можем. А он лишь бормотал, забудь - ты - робот, и, к сожалению, ты им и останешься. Он всегда был прав. Грустно, но - правда.
  Я вечерами бродил по городу, пытаясь отыскать себя. Я как-то понял, что затерялся на этой планете. Я случайно забыл, для чего я вообще живу. Я думал о своём предназначении. Может быть, об этом можно было узнать из моей технической характеристики. Но скудная информация, не даёт повода на правильные выводы. Мне хотелось кого-нибудь расспросить об этом. Должен же кто-то знать для чего мы созданы в этом дурацком мире. Мы часто пытаемся найти ответ на мучительные вопросы. На это могут уйти годы. Так мы становимся мудрее или старее. За мучительным анализом собственного я, мы пытаемся отыскать необходимость собственного существования. Однажды мне показалось, что жизнь построена по каким-то глупым законам и кажется никто не в состоянии определить эти законы. Как-то я попал на целый месяц в больницу, в эти тёмные коридоры. У меня было достаточно подумать над этим. Я понял одну офигительную вещь. Мы рождены, чтобы страдать. Все страдают в этом мире. И это состояние постоянное. Страдание от одиночества переходит в страдание от общества. Любая форма существования, так или иначе, выливается в страдание. И чтобы понять, что такое сострадание, я должен научиться страдать. И я научился. Мысленно, физически, духовно. Я стал совершенно другим. Этот ад сделал меня другим, более человечным.
  Я хочу сделать что-то доброе. Мэри говорит, ты и так достаточно добр. Но достаточно ли я добр, чтобы творить добро. Парадокс. Я часто задумываюсь, а что движет мной делать добро. Эгоизм. Но если это эгоизм, то разве можно получить удовольствие от собственного неудобства. Ведь помогать людям не всегда просто. Мэри, например, всегда была добра ко мне. Не только ко мне. Она делает это, не задумываясь над этим. Над последствиями своего неудобства. А если б задумалась? Вряд ли она стала после этого помогать. Я-то знаю причину своей доброты. Часто люди не понимают причину моего хорошего расположения, путая её с корыстью. Для меня такой человек безнадёжен. Наверное, он в этом не виноват. Может быть, он не встречал нормальных людей, способных на благородные поступки. Если бы кто-то знал меня, так как я сам знаю себя. Возможно, это бы облегчило мне жизнь, и сократило время на всевозможные объяснения. Мне кажется это полным бредом. Путать искренность с чем-то другим. Сплошной бред. Мы все безнадёжно обречены. Чтобы жить нормально в этом мире, мы постоянно должны оправдываться. Самое ужасное это оправдываться перед другом. Недоверие друзей - это самая дурацкая проблема этого мира. Чувствуешь, где тут грань между свободой и несвободой. Свободы не существует. Пока ты тот, каким тебя хотят видеть другие. Плевал я на всё это. Мы такие, какие есть. Выбирать не приходится. Никто не хочет слышать других. Слепоглухонемое общество эгоистов. Разве стоит мне объяснять, что для того, чтобы стать таким, мне пришлось пройти очень длинный путь потерь и поражений. И что те шипы напрочь засели в моём ржавом теле. И что я не способен приносить боль, так знаю, что это такое. Но никто не слышит. Значит, так тому и быть.
  Она шла на встречу. Она всегда почему-то шла на встречу ко мне. Наверное, всё оттого, что земля круглая. Она была такой красивой. Это обстоятельство всегда ставило меня в тупик. Я либо приходил в замешательство, либо сильно ржавел. Ну не мог я объяснить ей, насколько она хороша. Но я мечтал. Мечтательный придурок. Я хотел сказать ей насколько, она хороша. Как нежно она ступает по каменистым пригоркам, по грязному тротуару, по лужицам в летний дождь. Мне хотелось нести её на руках, переступая лужи. Грозить кулаком дождю, и смело идти навстречу новым лужам. Как мне хотелось крикнуть ей, что солнце, которое освещает её, просто маленький лучик по сравнению с её ослепительной красотой. А больше всего на свете мне хотелось сказать, что никто и никогда не будет любить её, так как я. Но я был очень неуклюж, медлителен и просто до ужаса стеснялся. И больше всего я боялся, что она не поймёт меня. И у меня не было сердца, которое я мог бы ей подарить. Она не смогла бы полюбить меня такого вот инвалида. Я был роботом, а она - человеком.
  Она шла навстречу. Она всегда шла навстречу. Наверное, земля всегда будет такой круглой и постоянной как моя любовь.
  Из моего окна, такого маленького просматривается неуклюже мой маленький мир. Здесь я сижу и плюю на него. А иногда с балкона я вижу, как спешат куда-то люди. Мне всегда хочется что-нибудь сбросить вниз, чтобы остановить их хотя бы на миг. Мир муравьёв. Туда сюда бегают. За окном, таким маленьким виднеются мои маленькие мечты, такие крохотные, что они едва проглядываются. Иногда я не вижу их. Может быть, их и вовсе нет. Такой вот я экземпляр. Сам не знаю чего хочу. Другие знают чего хотят от этой жизни. Я тоже когда-то хотел. Также думал. Всё не так просто. Хотеть, не значит уметь. Они все бегут куда-то. Ни на что нет времени. Не хватает. Ни поговорить, ни просто посидеть. Такой вот значит муравейник.
  Мне часто хочется просто побродить по тихим аллеям парка. Просто тихо посидеть как в старые добрые времена. Ни о чём не думать, ни о чём не говорить. Просто смотреть вдаль, наблюдая, как день сменяет вечер, как тихо садится жаркое солнце, как нежный летний ветерок раздувает пыль тротуарных тропинок. Под звуки детского смеха почувствовать жизнь. И хоть раз в жизни представить себе, что я кому-то нужен в этом мире. Но телефон обрывает все мои мечты. Я навсегда останусь ненужной железякой в мире, где никому нет покоя и никому нет дела до тебя. Наверное, так всё устроено, и ничего с этим не поделаешь.
  Однажды, я хотел отправиться далеко-далеко. Так далеко, чтобы не слышать эхо своего отчаяния, эхо эгоистичного мира. Навсегда пожертвовать своей бесценной свободой. Ради чего я был создан, если не для свободы? Я, было, собрался в путь, но что-то мне стало не по себе. А кому я буду нужен там, в тысячи километрах от собственного мира в котором я обрету такой же, эгоистичный, никчёмный мир. Ночами, в своих снах я слышал голос, зовущий меня. Умоляющий меня совершить достойный выбор, не разменивать себя по мелочам. Он рыдал, стоя на коленях, говоря, что я трачу себя на тех, кто не достоин этого, что у меня совершенно другая судьба, как впрочем, у всех. И что я должен что-нибудь поменять в своей жизни, полной таланта. Здесь, говорил он не моя земля. Это земля дураков. Что же я отвечал ему бестолковому. Говорил, что мир-это вселенная, где без дураков ну никак нельзя. Совершенно. Господь создал нас дураками, чтобы озарить нас. О, какое же это великое чудо. Какое же это великое испытание выпало на голову всему человечеству. Испытание дураками.
  Мне так всё надоело, что я решил полностью изменить свою жизнь. Мэри, говорит, может, снимем отдельный домик и поселимся все там. Не подумала, наверное. О последствиях. Меня, конечно же, никто не спрашивал. Как обычно. Перетащили все наши немногочисленные вещи. Пьяного Клиффа тоже. Ну, я спрашиваю Мэри, и что же это существо нетрезвое будет с нами сосуществовать. Мэри, говорит, что это вроде не обсуждается. Наверное, она в него влюбилась. Проснётся, надо будет у него спросить. Хотя странно, как в такое существо можно влюбиться. Я тут сразу же подумал о его бумерангах. Хорошая перспектива. Офигительная у меня начинается жизнь. И у Мэри тоже.
  Мэри собиралась стать актрисой, совмещая при этом обучение на психолога. Наши пути пересеклись на одной из тусовок. Я зашёл к Клиффу заменить бас гитариста безвременно ушедшего в творческую депрессию (судя по музыке Клиффа, композера этой самой музыки, это вполне возможно. Я никак не могу понять, как из нормальных стихов, можно творить такую жуть). Мне пришлось заменить бедолагу. Есть подозрение, что это не первый случай. Кретинизм приводит к кретинизму. Теория взаимосвязи. Она стояла там, впиваясь в сцену, словно голодная вампирша. Затем, как-то так пошло. В общем, как всегда Клифф влип. С тех пор, я никак не могу отделаться от этой странной парочки. А зашёл вроде на один вечер.
  Я хотел бы немного рассказать о себе. Как-то мне пришло в голову, что у меня несколько жизней, масок, лиц и т.д. Мэри говорит, ты не такой как все. Как только у тебя дела начинают идти хорошо, ты обязательно всё испортишь. Главный мой козырь в борьбе с этой действительностью - это независимость. Если все идут направо, то я обязательно, пойду в другую сторону. Я хотел бы идти по своей дороге, без указателей, без знаков. Я всегда стремлюсь идти своим путём. Решать и делать всё самостоятельно. И мне не нужна поддержка. И не нужны мне чужие советы. Только я могу понять самого себя. Валить свои неудачи на себя. Со стороны, не понять. Надменно, зато нет упрёков. А самое главное я никому ничего не должен. Двигаться по жизни свободно, вот куда клонит мой корабль, вот моя самая настоящая цель. Таинственность во всём. Безысходность. Одиночество. Но никто никогда не скажет - он открытая книга, которую не интересно читать, ну а тем более перечитывать.
  Мэри, так и говорит - незнакомец. Если бы она знала, отчего я всё это затеял. И как мучительно быть открытой книгой. Когда все стараются вырвать страницы, замарать, разорвать, а затем выкинуть, или продать как ненужную вещь. Но она об этом не знала. Она была слишком юной для этого. Выросшей в другом мире. А я рос в этом. Жёстком, и не прощающим всего. Даже робота.
  Как мне хотелось уйти, бросить всё и просто уйти. Как же я устал созерцать всё это. Идиотское чувство жизни. Мне даже нечего сказать. Даже не с кем поговорить. Наверное, мир совсем стал чужим для меня. Совсем как Л. Как ей объяснить, что мне очень грустно. Очень одиноко в мире, где никто не любит роботов. Как мне объяснить, что те последние мгновения жизни, которым я обязан - это она. Как же мне хотелось задержаться в облаках, подняться на ступень выше, чтобы совсем стать недосягаемым, навсегда остаться там за горизонтом другого мира; доброго, без взаимных упрёков и обид. Как же она не понимает меня. У меня опускаются руки. Голова. Что-то там начинает биться в агонии. Наверное, тоже самое чувствуют и люди, когда их обижают те, кого они любят. Разве может понять она, что в эти самые минуты, моя жизнь становится короче, так как мне не хочется жить. Одной минутой меньше. Одной жизни меньше. Это стирает мою улыбку. Как же я улыбался. Я даже не помню. Я так стремился стать серьёзным, что совсем забыл, для чего мне подарили улыбку. Разве можно запрещать человеку быть весёлым? Разве это гуманно? Сколько же я сидел и думал об этом. Так долго мои мысли ещё не кружились в моей голове. Обида так сдавливала моё горло, что казалось, мир навсегда сузился в моих глазах. Мир, где друзья забывают обо всём добром, ради собственного эгоизма, и независимости. Мир, где все стремятся добить тебя. Пнуть коленом, стереть всё доброе, что есть у тебя. Украсть твою жизнь. Всё оттого, что ты не такой как другие. Не такой, как она. Не такой, как все.
  Ни слова правды. Ни слова лжи. Искренность также пагубна, как дождь для влюблённых. Я понял это. Меня озарило. Я не должен быть искренен. Я должен лишь говорить то, что хотят слышать другие. Поэтому я молчу. Заткнулся раз и навсегда. Смысл того, что ты говоришь, равняется нулю, как впрочем, и тот, кто это высказывает. Это очень правильное решение. Мэри никак не может понять, что со мной произошло. Я уже целую неделю молчу. Молчание - золото. Теперь я богат. Хоть так можно стать богатым. И другим, наверное, приятно. Ни слова правды. Ни слова лжи. Правда всегда кажется ложью. Я лишь смотрю в окно. Там отражается моё лицо, грустное. Подбитое недоверием, и отчаянием. Наверное, этот мир не похож на мой. Я это отчётливо вижу. В ненавистных глазах друга. А может это вовсе и не дружба. Так себе. Странно, всё это.
  Я заболел. Все кружатся, суетятся. Не понимаю только отчего. Я всегда был неудобным субъектом. Казалось так удобней. Удобней без меня. Обычное расстройство рассудка, если таковой имеется. Спрошу у доктора. Доктор сказал всё странно. Такого ещё не было. Чего не было, непонятно. Не было, чтобы роботы так воспринимали жизнь. Как? Как люди? Значит, я становлюсь человеком? А вам это так необходимо? Наверное. Не стоит, сказал доктор. От этого сходят с ума, сказал доктор. Он ещё много чего говорил. Я думаю, бред бывает не только у больных.
  Приятно, когда тебя не навещают. Такое приятное чувство. Так и хочется попросить снотворного. Мне хочется уснуть и проснуться, когда всё это закончится. Болезнь отступит. А доктор, обнявши, скажет, ну, голубчик, вы совершенно здоровы. А так совсем не хочется. На улице жизнь. А ты в постели, сложенный пополам. Всё думаю, а на каком это я свете. Что-то всё подозрительно. Люди все в белом. Иногда бегают голыми. Иногда вообще не бегают. Охают. Иногда, мне кажется, я оказался на поле боя. Или, что нас захватили в плен инопланетяне, и ставят какие-то жуткие опыты. Пять раз укол в одно и тоже место. Никак не могу понять, как это может мне помочь. Там всё уже болит. Доктор говорит Вам уже некуда тыкать. Смотрю в зеркало. Нормально. Атака комаров. Очевидно, это мой самый лакомый кусочек. Думаю, что всё это ненормально. Я задыхаюсь. Однообразие. Кругом белые стены. И тишина. Вот, что меня убивает. Никто не приходит. Наверное, я не стою того. Цветы победителям. А я побеждённый.
  Мир странная штука. Кажется, всё так прекрасно, но в один миг ты понимаешь, что ты не нужен миру. Со всем своим барахлом. Со всем свои запасом энергии. Всегда найдётся кто-то, кто скажет, Парень, остановись. Не делай ТАК, а делай ЭТАК. Мне на ум приходит чудовищная мысль. А свободны ли мы? Разве могу я делать то, чем бы я гордился. Но лишь по мыслям можно судить о поступках. Я разбиваюсь в пух и прах, пытаясь выжить в этих каменных джунглях потусторонних эгоистов. А что в итоге. Я разбит. Клифф, говорит не стоит, ты зря пытаешься - мир никогда не оценит того, что ты хочешь высказать. Умных людей такое ничтожество, что дураки, именно такого мнения о них. Не стоит идти против ветра. Может снести. Наверное, он прав. Но как мне хочется сделать что-то полезное. Но разве можно разбудить этот мир.
  Что ж самое время взглянуть правде в глаза. Этой слепой, безмозглой, тупой, немой тётке. Глупо разговаривать с глупцами. Очевидно, что всё что делается, делается не по хорошей причине. Вчера какой-то ИДИОТ размахивая ножом, за
Страница 1 : Страница 2 : Страница 3 : Страница 4 : Страница 5 :


Бей Роботов II — Маршал Стрельников
  • Стрельников прощупал тело одного из роботов. Как он и ожидал лазер крепился прямо к телу, так что толку от него было меньше чем русалке от кроссовок, ...
  • НАЗАД

    Робот-зазнайка
  • ...
  • ВПЕРЁД