Сайт о роботах

Айзек Азимов. Мнимые величины » Книги о роботах


Навигация
Самые интересные статьи
Игрушки из бумаги Паперкрафт (Toys from the paper Papercraft)
Игрушки из бумаги Паперкрафт (Toys from the paper Papercraft)
Информация об изготовлении из бумаги забавных зверьков. Почитайте, скачайте файлы и распечатайте на принтере. Просто распечатайте, вырежте и склейте. Это увлекательно и...

Обратите внимание Будьте в курсе событий.

Айзек Азимов. Мнимые величины

Опубликовано: 01.08.2009, 10:12
Автор: Айзек Азимов

Страница 1 : Страница 2 : Страница 3 :

     Телекоммуникатор разбрасывал судорожные вспышки, пока психолог с Ригеля
Тан  Порус неторопливо  устраивался  перед  экраном. В глазах Тана  появился
блеск,  возбуждение  передалось  всем  членам его  худенького  тела.  И даже
не­обычная его поза -- Порус уселся, водрузив  ноги на стол, -- подчеркивала
неординарность происходящего.  Наконец коммуникатор ожил,  засветился, и  на
экране появилось  широкое  лицо  жителя  Арктура,  глядевшего раздраженно  и
хмуро.
     -- Сейчас середина ночи! Ты вызвал меня сюда прямо из постели, Порус!
     -- А у нас самый что ни  на  есть день, Финал. Но  мое сообщение у тебя
начисто прогонит мысли о сне.
     Легкое   беспокойство   охватило   Гара   Финала,   редактора   журнала
"Галактическая психология". Финал знал, что По­рус, как и  всякий  гуманоид,
имеет  множество  недостатков,  но   обладает  при  этом  одним  несомненным
достоинством: никогда и никого не  поднимет из постели  по ложной  тре­воге.
Если  Порус  говорил, что назревает событие огромной  важности,  то  степень
важности  оказывалась не  просто ог­ромной,  а, как минимум, колоссальной. К
тому же сейчас Порус  был несомненно доволен собой,  что  случалось с ним не
так уж часто.
     --  Финал, --  произнес  он,  -- следующая статья,  которую  я  намерен
продать вашему  журналишке,  станет величайшей  работой, когда--  либо  мною
напечатанной.
     На Финала это произвело впечатление.
     -- Вы отдаете отчет своим словам? -- спросил он.
     -- Не задавайте идиотских вопросов. Разумеется, отдаю. Послушайте...
     Тут последовало  неожиданное молчание, в  течение  которого  нетерпение
Финала возрастало  с величайшей ско­ростью,  но наконец Порус, будто  актер,
разыгрывающий на сцене драму, выдавил из себя напряженным шепотом:
     -- Я разрешил проблему сквида!
     Реакция  оказалась как раз  такой,  какую  психолог  пред­видел.  Своим
сообщением  он  вызвал  немалой  силы  эмо­циональный  взрыв, продолжавшийся
примерно минуту, в течение  которой  ригелианин не без удовольствия отметил,
что словарный запас благочинного и респектабельного ар­ктурианца богат также
и непристойными выражениями.
     Сквид Поруса давно стал притчей во языцех  для всей Галактики. Вот  уже
два  года ученый  бился  с  непонятным  организмом  с Беты  Дракона, который
настойчиво погру­жался в сон, когда ему вовсе  не  полагалось  этого делать.
Порус выводил все новые уравнения и уничтожал их с такой периодичностью, что
это уже превратилось  в  стан­дартную шутку среди психологов  Федерации,  но
необычную реакцию сквида объяснить не мог никто. И теперь Финала вытащили из
постели, чтобы сообщить, будто решение найдено, -- всего-- то навсего!
     Финал    разразился    заключительной    фразой,    передать    которую
телекоммуникатор мог лишь частично.
     Порус выждал, пока ураган стих, после чего мирно поинтересовался:
     -- Знаешь, каким образом я ее решил?
     В ответ послышалось невнятное бормотание.
     Наконец ригелианин  заговорил.  От  былого его веселья  не  осталось  и
следа, а после первых слов пропали  и следы  ярости на лице  Финала, уступив
место  выражению,  оз­начавшему,  что  арктурианец  испытывает  нескрываемый
интерес.
     -- Не может быть! -- с трудом выдавил журналист.
     Порус  договорил, и  Финал  тут  же  принялся яростно дозваниваться  до
издательства,   чтобы   приостановить   пе­чатание  журнала   "Галактическая
психология" на две не­дели.

    XXX

Фуро Сантис, декан математического факультета уни­верситета Арктура, долго и внимательно рассматривал сво­его коллегу с Сириуса. -- Нет, нет, вы ошибаетесь. Его уравнения совершенно правильны. Я сам работал с ними. -- Математически -- да, -- отозвался круглолицый сирианец. -- Но с точки зрения психологии они лишены смысла. Сантис хлопнул себя по широкому лбу: -- СмыслПослушайте только -- и это говорит математик! Всемогущий Космос, коллега, что общего у ма­тематики со смыслом? Математика просто инструмент, и до тех пор пока с его помощью даются правильные ответы и делаются верные предсказания, актуальный их смысл роли не играет. Именно так я и заявил Тану Порусу. Большинство психологов знают математику настолько, что­бы не всегда путаться со сложением и умножением, но он в этом деле разбирается. Собеседник Сантиса с сомнением покачал головой: -- Да знаю я, знаю. Но использование мнимых величин в уравнениях по психологии несколько превосходит мою веру в науку. Квадратный корень из минус единицы? Он передернул плечами. Комната отдыха старших в здании Психологического центра была переполнена и гудела взволнованными голо­сами. Слух о том, что Порус разрешил ставшую ухе клас­сической проблему сквида, распространился мгновенно, и разговоры велись только об этом. Постепенно всеобщим вниманием завладел Лор Харидин, который, несмотря на свою молодость, недавно был удостоен титула старшего. И теперь, являясь ассистентом Поруса, он явно считал себя хозяином положения. -- Значит, слушайте, коллеги... только учтите, всех подробностей я не знаю. Они секрет старика. Все, что я могу сообщить, это, так сказать, генеральную идею, то есть каким образом Порус решил эту проблему. Психологи пододвинулись ближе. -- Говорят, он воспользовался мерой новых матема­тических символов, -- заметил один из присутствующих, -- и как раз в тот момент, когда у нас возникли затруднения с гуманоидами с Земли. Лор Харидин покачал головой: -- Еще хужеПредставить не могу, что заставило старика работать в том направлении. Может, мозговая атака, может, кошмары. Но, как бы там ни было, он обратился к мнимым величинам -- квадратному корню из минус единицы. Наступило благоговейное молчание, снова прерванное тем же голосом: -- Просто не могу поверить! -- Это факт! -- благодушно ответил Харидин. -- Но ведь в этом нет никакого смысла. Что может собой представлять квадратный корень из минус единицы, если брать его в психологическом понимании? Значит...-- говорящий про­изводил в уме быстрые вычисления, как и большинство при­сутствующих... -- получается, что нервные синапсы смыкаются не более и не менее как в четырех измерениях. -- Именно так, -- раздался еще один голос. -- Если воздействовать на сквид сегодня, то его реакция последует вчера. Вот что должны означать эти мнимые величины. Кометный газ! И ничего больше. -- Дело в том, что Тан Порус -- особенный человек, -- снова вмешался Харидин. -- Вы полагаете, что его инте­ресовало, как много мнимых величин возникло на проме­жуточных стадиях, если все они в конечном счете свелись к квадратному корню из минус единицы? На самом деле, ему требовался конечный результат, сводившийся к про­стенькому выражению, которое может объяснить эти не­понятные приступы сонливости. Что же касается их физической природы -- какое это имеет значение? Мате­матика всего лишь инструмент, не более. Последовало длительное молчание: удивленные при­сутствующие обдумывали услышанное.

    XXX

Тан Порус занимал отдельную каюту на борту новей­шего и самого шикарного межзвездного лайнера. Перед психологом стоял смущенный молодой человек, которого Порус не без удовольствия осматривал. Он был в пора­зительно хорошем настроении и, пожалуй, впервые за всю свою жизнь не выходил из себя, давая интервью деловитому представителю прессы. Репортер в свою очередь молча изумлялся приветливости ученого. На собственном горьком опыте он убедился, что ученые в большинстве своем недолюбливают репор­теров, а психологи -- в особенности, и часто используют их в качестве объектов для отработки своих методов, вы­зывая убийственно смешные для окружающих реакции. Журналист вспомнил, как однажды старикан с Кано­пуса убедил его, что величайшее наслаждение -- жить на деревьях. Тогда потребовалось двенадцать человек, что­бы стащить его с вершины, а специальный психолог при­водил в порядок его рассудок. Сейчас же он имел дело с самым великим из психологов -- Таном Порусом, который деловито отвечал на вопросы, как и полагается нормальному живому существу. -- И еще, профессор, -- продолжал расспрашивать ре­портер, -- я хотел бы узнать, как следует понимать эти мнимые величины. Не в математическом смысле, -- тороп­ливо добавил он, -- тут мы верим вам на слово, а, так сказать, генеральную идею, понятную среднему гуманоиду. Я слышал, что у сквида четырехмерный мозг? Порус взревел. -- О Ригель! Четырехмерная чепуха. Если говорить чистую правду, то мнимые величины, вызывающие столь удивительные фантазии у общественности, на самом деле свидетельствуют лишь об определенных аномалиях в нер­вной системе сквида. Но каких именно, я не знаю. С точки зрения основополагающих законов экологии и мик­ропсихологии, ничего необычного в обнаруженном не было, Очевидно, ответ нужно искать в атомной структуре мозга этого объекта, но тут я бессилен. -- В голосе Поруса по­явились презрительные нотки. -- Ядерные физики настоль­ко отстали от психологов, что нет смысла просить их разобраться в этом нюансе. Репортер яростно записывал. Завтрашний заголовок уже сформулировался у него в голове: "Прославленный психолог обвиняет физиков-- ядерщиков!" И тут же возник заголовок для послезавтрашнего но­мера: "Оскорбленные физики разоблачают прославленного психолога!". Научные распри пользовались большой популярностью в прессе, в особенности те, что случались между физиками и психологами, переносившими друг друга с трудом. Репортер поднял сияющие глаза на Поруса: -- Профессор, вы, конечно, знаете, что гуманоиды Галактики очень интересуются личной жизнью ученых. Надеюсь, вы не обидитесь, если я задам вам несколько вопросов относительно вашей поездки домой, на Ригель-- IV? -- Валяйте, -- добродушно согласился Порус. -- Скажите им, что я впервые за последние два года выбрался домой и сейчас нахожусь в предвкушении отличного от­дыха. Арктур несколько желтоват для моих глаз, и об­становка здесь слишком шумная. -- Это правда, что дома вас ждет жена? Порус закашлялся: -- Мгм, да. Самая очаровательная малышка во всей Вселенной. Можете записать: мне очень приятно, что я ее скоро увижу. -- Тогда почему вы не взяли ее с собой на Арктур? Выражение добродушия частично испарилось с лица ученого: -- Работать я предпочитаю один. Женщины хороши, когда они на своем месте. К тому же мое представление об отдыхе -- это отсутствие посторонних, я люблю иногда побыть в одиночестве. Этого, пожалуй, не записывайте. Репортер отложил блокнот и посмотрел на своего ми­ниатюрного собеседника с нескрываемым восхищением. -- Скажите, профессор, но каким образом вам удалось оставить ее дома? Надеюсь, это не секрет? -- Он про­никновенно вздохнул и добавил: -- Очень скоро это могло бы мне пригодиться. Порус хохотнул: -- Так и быть, сынок, скажу. Если ты первоклассный психолог, то должен быть хозяином в собственном доме. Интервью подошло к концу, репортер собрался уходить, но внезапно Порус схватил его за руку. Зеленые глаза профессора сделались маленькими и злыми: -- Послушай, сынок, не забудь опустить в статье последнее замечание. Репортер побледнел и отшатнулся: -- Конечно, сэр, ни в коем случае. Журналисты хорошо знают, что лучше не обезьянничать с психологом, иначе он сделает обезьяну из тебя! -- Неплохо сказаноВыражаясь литературно, знаешь ли ты, что мне это под силу, если понадобится? Молодой репортер поспешил покончить с расспросами, втянул голову в плечи и вытер холодный пот со лба. Направляясь к выходу, он почувствовал себя так, будто стоит на краю пропасти. И мысленно решил: больше ни­каких интервью с психологами. Во всяком случае, пока ему не повысят зарплату.

    XXX

На приближение к родной планете первым отреагировало сердце Поруса, застучав сильнее обычного, а затем его глаз достиг свет девственно-- белого шара Ригеля, при этом мозг ученого бесстрастно констатировал: реакция В-- типа, то есть ностальгия или условный рефлекс, связанный с тем, что Ригель всегда напоминал Порусу о счастливых переживаниях молодости... Термины, фразы, уравнения закружились в его изо­щренном мозгу, но назло им он был счастлив. На недолгий период человек восторжествовал над психологом -- Порус отказался от анализа ради изумительной радости побыть некритично счастливым. За две ночи до прибытия он пожертвовал сном, чтобы не пропустить появления Ханлона, четвертой планеты Ри­геля. Это и был его родной мир, который населяли ма­ленькие люди. Где-- то там, на берегу спокойного моря, стоит маленький двухэтажный домик. Совсем крохотный, в отличие от высоких и громоздких зданий, что строят себе арктурианцы и прочие дылды гуманоиды. Как раз наступил летний сезон, когда дома кажутся купающимися в жемчужном свете Ригеля, -- какое это дол­жно быть удовольствие после желтого солнца Арктура! И, конечно, самое главное наслаждение, которого Порус был лишен вот уже два года, он получит, объедаясь жа­реным триптексом. Причем его жена -- лучшая мастерица в приготовлении этого изумительного блюда. При мысли о жене Тан Порус слегка поморщился. Конечно, было подлостью -- бросить ее вот так на два года, но это диктовалось необходимостью. Он еще раз взглянул на разложенные перед ним бумаги и принялся их перебирать. Пальцы его слегка подрагивали. Весь ос­таток дня психолог потратил на вычисление реакции жены, когда она впервые увидит его после двухлетней разлуки, и результат получался не очень утешительным. Тина Порус обладала неукротимыми эмоциями -- ему предстояло действовать быстро и эффективно.

    XXX

Ученый быстро отыскал жену в толпе и улыбнулся. Было приятно снова ее видеть, даже если вычисления предвещали затяжной и мощный шторм. Он еще раз мысленно пробежал свою заготовленную речь и внес последние коррективы. В этот момент Тина заметила его, неистово замахала руками, пробиваясь в передние ряды встречающих, и по­висла на его шее раньше, чем он успел к этому приго­товиться. Оказавшись в ее любящих объятиях, Тан Порус с удивлением констатировал, что млеет от счастья. Правда, это была вовсе не та реакция, которой он ожидал. Что-- то шло вразрез с его предположениями. Жена ловко провела ученого сквозь толпу поджидавших репортеров к тратоплану, не переставая тараторить всю дорогу: -- Тан Порус, Тан Порус, я уже думала, что не доживу до того момента, когда вновь тебя увижу. До чего же здорово, что мы опять вместе. И ты был совершенно не прав. Здесь, дома, конечно, очень хорошо, но, когда тебя нет, что-- то тут не так. Порус не верил своим глазам. Подобная встреча была совершенно не характерна для Тины. А чуткий слух пси­холога все это воспринимал как бред безумной. У него не хватало соображения отвечать хотя бы мычанием на отдельные высказывания. Медленно коченея в своем кресле, он с ужасом наблюдал, как уносится земля под ними, слышал, как воет вокруг ветер, когда они неслись к своему домику на берегу моря. А Тина Порус продолжала болтать, легко и ненавязчиво связывая воедино слова, составляющие непрерывную цепь ее монолога: -- И конечно же, дорогой, я приготовила тебе целого триптекса, зажаренного на вертеле, с гарниром из сарни­есов. Ах да, что это за история с новой планетой?.. Землей, ведь ты ее так назвал? Я тобой так гордилась, как только услышала. Я сразу сказала... И так далее и тому подобное, пока ее слова не пре­вратились для Поруса в бессмысленный конгломерат зву­ков. Но где же ее упреки? Где слезы, вызванные жалостью к себе? За обедом Тан Порус попытался взять себя в руки и мысленно призвал на помощь всю свою волю. Перед ним стояла испускавшая пары тарелка с триптексом, почему-- то совсем не вызывающим аппетит, но психолог заговорил как ни в чем не бывало: -- Это мне напоминает тот день на Арктуре, когда я обедал с председателем правления... Он погрузился в подробности, хотя совсем отклонился от сути дела; живописал шуточки, при этом лирически гневался на собственное от них удовольствие; сделал упор почти не замаскированный, на тот факт, что он чуть было не забыл свою жену; наконец, в последней дикой вспышке отчаяния, как бы ненароком вспомнил, что поразительное количество ригелианских женщин встретил в системе Арктура. На все эти его слова жена проговорила с улыбкой: -- Я так рада, мой дорогой. Это просто замечательно, что ты там был не один. Ешь же свой триптекс. Но Пору с не мог есть даже триптекс. При одной мысли о еде его начинало мутить. Растерянно, пожалуй, даже испуганно он посмотрел на жену, медленно поднялся; пы­таясь сохранить остатки достоинства, решил спастись бег­ством и уединился в своей комнате. Там он лихорадочно полистал расчеты, потом рывком опустился в кресло. Кипя от ярости, Порус понимал: с Тиной явно происходило что-- то недоброе. Невероятно не­доброеДаже интерес, появившийся к другому мужчине, -- на мгновение он предположил и такое -- не мог настолько революционно изменить ее характер. Психолог рванул на себе волосы. Существовал какой-- то тайный фактор, еще более невероятный, чем этот, -- а он понятия не имел какой! В это мгновение Тан Порус отдал бы все свои всемирные заслуги только за то, чтобы его жена сделала хоть одну попытку снять с него скальп, как в добрые старые времена. А рядом, в столовой, Тина Порус позволила веселым искоркам заиграть в ее глазах.

    XXX

Лор Харидин отложил ручку и сказал: -- Войдите! Дверь открылась, появился его приятель Эбло Раник, одним движением расчистил угол стола и уселся на его край: -- Харидин, у меня идея! Голос его прозвучал необычно, словно виноватый выдох. Харидин с подозрением покосился на него: -- Вроде той, когда ты подстроил ловушку старине Обелю? Раник пожал плечами. Действительно, целых два дня ему пришлось скрываться в вентиляционной шахте, когда его шутка великолепнейшим образом сработала. -- Нет, на этот раз все законно. Слушай, Порус ведь тебе поручил заботиться о сквиде, не так ли? -- Ага, вижу, на что ты нацелился. Ничего не выйдет. Я имею право лишь накормить сквида и ничего больше. Даже если я хлопну в ладоши, чтобы вызвать у него реакцию перемены цвета, шеф меня потом прикончит. -- Космос с ним. Он где-- то там, за много парсеков отсюда. -- Раник извлек экземпляр журнала "Галактическая психология" и развернул на нужной странице. -- Ты следил за экспериментами Ливелла на Проци­оне-- V? Интересно, там использовались магнитные поля или ультрафиолетовое облучение? -- Не моя область, -- ответил Харидин,-- но, конечно, я о них слышал. А в чем дело? -- Так вот, появляется реакция Е-- типа, которая по­рождает, хочешь верь, хочешь не верь, стройный эффект Фимбала практически в каждом случае, в особенности у высших беспозвоночных. -- Хм-- м-- м! -- Значит, если мы попробуем применить это к сквиду то получим... -- Нет и нет! -- Харидин неистово замотал головой. -- Порус меня в порошок сотрет. Великие звезды, что он тогда со мной сделает!
Страница 1 : Страница 2 : Страница 3 :


Айзек Азимов. Первый Закон
  • Майку Доновану стало скучно. Он поглядел на пустую пивную кружку и решил, что наслушался пре­достаточно. -- Если уж разговор зашел о странных ...
  • НАЗАД

    Роботенок Роб
  • ...
  • ВПЕРЁД

    Возможно Вас заинтересует:

    Робби. Айзек Азимов