Сайт о роботах

Айзек Азимов. Когда-нибудь » Книги о роботах


Навигация
Самые интересные статьи
Механическая рука робота
Механическая рука робота
Один из студентов Norwegian University of Science and Technology (NTNU) предложил гениально идею как сделать механическую руку робота из подручных материалов с...

Обратите внимание Будьте в курсе событий.

Айзек Азимов. Когда-нибудь

15.02.2007, 11:11
Автор: Айзек Азимов

     Pастянувшись  на  циновке,  подперев  подбородок   маленькой  ладошкой,
Никколо Мазетти  в тоске и отча­янии слушал Барда. Он  готов был разреветься
-- слезы подступали к  глазам. Не будь он один  в доме, он, конечно, никогда
не позволил бы себе такой роскоши -- ведь ему было уже одиннадцать.
     Бард рассказывал:  "Давным-давно в самой чаще дре­мучего  леса  жил-был
бедный дровосек.  У него  было две дочери, а  жена  его -- их мать  -- давно
умерла. Обе  дочери --  писаные  красавицы. У старшей  дочери  воло­сы  были
чернее воронова крыла, а у  младшей --  золо­тые и  блестящие, как  солнце в
осенний вечер.
     По вечерам, когда девушки поджидали отца с работы домой, старшая сестра
садилась у зеркала и заводила песню..."
     Но о чем она пела, Никколо расслышать не успел, потому что в  это самое
время под окном раздался крик:
     -- Эй, Ники!
     Никколо быстро вытер глаза и бросился к окну.
     -- Привет, Пол! -- прокричал он в ответ.
     Пол Лэб  взволнованно махал  руками.  Он  был  худее  Никколо и  ростом
пониже, хотя и  на полгода  старше. Он часто моргал -- верный  признак того,
что он очень взволнован.
     --  Эй, Ники, открывай скорей! У меня -- идея, нет -- полторы  идеи! Ты
только послушай!
     Он  быстро оглянулся --  видимо, испугался, как бы  кто-нибудь,  не дай
бог, не услышал. Но  во дворике  было  пусто -- ни души. На всякий случай он
повторил ше­потом:
     -- Потрясающая идея.
     -- Ладно, сейчас открою.
     А Бард продолжал как ни  в чем не бывало,  не зная, что  Никколо уже не
слушает его. И  когда  вошел Пол, изрек: "...И тогда лев  сказал:  "Если  ты
сумеешь отыскать для меня потерянное яйцо птицы, что только раз в десять лет
пролетает над Горой Из Слоновой Кости, то..."
     Пол удивленно вздернул брови:
     -- Ты что, Барда слушаешь? Вот не знал, что у тебя есть!
     Никколо густо покраснел.
     --  Этого-то?  --  спросил  он  как можно более не­брежно. -- Это  так,
развалина старющая. Я его слу­шал, когда маленький был. Дрянь жуткая.
     И  он  сердито пнул  Барда носком ботинка. Потре­скавшийся  и выцветший
пластик корпуса являл собой жалкое зрелище.
     От удара динамик Барда отключился, на секунду голос его захлебнулся, но
затем  продолжил повество­вание: "...через  год и один день, когда  железные
баш­маки износились, принцесса остановилась у обочины..."
     -- Ох, ну  и  древняя  же это  модель, --  презритель­но  процедил Пол,
смерив Барда уничижительным взгля­дом.
     Никколо  и сам был от  Барда не в восторге, но когда другие ругают твои
вещи, даже если они тебе и самому не  нравятся... Он даже пожалел о том, что
впустил  Пола,  не  выключив предварительно  Барда и  не  водво­рив  его  на
привычное место -- в подвал. Он ведь, собственно, и притащил его сюда только
потому,  что с  отцом сегодня так неудачно поговорил. А Бард оказался жутким
занудой -- что толку было волочь его сюда, когда и так было ясно.
     Ники, надо  сказать, немного побаивался  Пола -- ведь  Пол,  как-никак,
изучал в школе дополнительные предметы, и все говорили,  что из него  выйдет
отличный программист.
     Не то чтобы сам Никколо так уж плохо учился. Нет, у него были приличные
отметки  по  логике,   бинарным  операциям,  вычислительной   математике   и
элементар­ной электротехнике -- обычный набор для средней школы.  И все! Это
были  самые  заурядные  предметы,   и  ему  суждено  стать  самым  заурядным
оператором, од­ним из многих.
     А Пол... Пол знал таинственные, захватывающие  вещи --  ведь он  изучал
предметы,  которые  он  называл  электроникой, теоретической  математикой  и
програм­мированием. Когда Пол начинал болтать про программи­рование, Никколо
даже не пытался понять, о чем он говорит.
     Пол задумчиво слушал Барда минуты две.
     -- И часто ты его слушаешь? -- поинтересовался он.
     -- Нет! --  испуганно  воскликнул Никколо,  заде­тый за  живое. -- Он в
подвале стоял все время! Его туда убрали еще до того, как вы сюда переехали.
Я его только сегодня вытащил.
     Почему-то ему показалось, что объяснения его недо­статочно убедительны,
и он твердо добавил:
     -- Только что притащил.
     Пол спросил:
     -- А он что, только про это и  треплется  -- про дровосеков, принцесс и
зверей говорящих?
     Никколо тяжело вздохнул.
     -- Просто  ужас. Отец сказал, что новый нам не по  карману. Я ему утром
говорю...
     При воспоминании об утреннем разговоре с  отцом слезы вновь навернулись
на глаза Никколо, но он  сдержался,  сглотнув комок  в горле. Ему  почему-то
показалось, что Пол вряд ли  когда-нибудь плакал  и что он  способен  только
пожалеть того, кто слабее.
     -- В общем, -- бодро закончил Никколо, -- я ре­шил попробовать включить
эту развалину, но толку от нее -- сам видишь.
     Пол  сдвинул брови, потом, немного подумав, по­дошел к Барду,  нажал на
его панели клавишу замены словаря, действующих  лиц,  сюжетов и развязок,  и
снова включил Барда.
     Бард начал  как по  маслу:  "Давным-давно жил-был маленький  мальчик по
имени Вилликинс. Мать его умер­ла, и жил он с отчимом и сводным братом. Хотя
отчим его  был  очень  богат,  он  был  жесток и жаден и отобрал  у  бедного
Вилликинса все-все, даже его кроватку. При­шлось Вилликинсу спать на  охапке
сена в стойле с лошадьми..."
     -- Чего? Лошади?! -- изумился Пол.
     -- Это животные такие, -- пояснил Никколо. -- Наверное.
     -- Знаю, что животные. Но представить только -- истории про лошадей!
     --  Вот-вот.  Он то  и  дело про лошадей. А то  еще -- про  коров. Тоже
животные, вроде бы. Они дают моло­ко. Их "доят", но что  это  такое, Бард не
говорит.
     -- Слушай!  -- воскликнул Пол и часто-часто за­моргал. --  А  почему бы
тебе не переделать его?
     -- Если бы я знал как!
     А Бард заливался: "Часто Вилликинс  думал, что если бы он был  таким же
богатым и сильным,  как отчим и сводный братец, то показал  бы им,  как  это
гадко -- издеваться над маленьким и слабым. В  один прекрасный день он решил
уйти из дома и попытать счастья..."
     Пол уже не слушал.
     -- Но это же проще  простого! У Барда есть  блоки  памяти, где хранятся
сюжеты,  развязки и все такое  прочее. Об этом можно не беспокоиться.  Нужно
только  заменить  его  словарь  --  надо,  чтобы  он узнал  про  компьютеры,
электронику  --  всякие  современные  ве­щи.  Тогда  он  будет  рассказывать
интересные истории,  понимаешь?  А  не  эту  дребедень про  принцесс и  тому
подобные глупости.
     -- Вот было бы здорово... -- прошептал Никколо.
     Пол гордо сообщил:
     --  А знаешь,  мой старик мне  обещал  -- если  я, конечно,  поступлю в
специальную школу для програм­мистов  на следующий год, -- купить настоящего
Бар­да, самой  последней модели. Они теперь такие  мощные, с приставкой  для
космических  историй  и  фантастики.  И  еще   у  них  есть  видеоприставка,
представляешь?
     -- Ты... ты хочешь сказать, что истории можно будет смотреть?
     -- Ну да! Мистер Доэрти,  который ведет у нас факультатив, говорил, что
теперь есть такие  штуки.  Но это,  конечно, не всякому  по карману.  Старик
сказал -- если поступлю в школу для программистов, он раскоше­лится.
     -- Вот это да! Смотреть историиС ума сойти!
     -- Можешь приходить и смотреть, когда захочешь, Ники.
     -- Ух ты! Ну, спасибо.
     -- Все нормально. Только, чур, выбирать, что смо­треть, буду я.
     -- Ладно-ладно! Конечно!
     Никколо готов был согласиться и на более жесткие условия.
     Пол  снова  уставился на Барда. Тот вещал: "Слушай меня и повинуйся! --
возгласил  король,  хмурясь  и по­глаживая бороду, отчего  на небе собрались
грозовые тучи  и сверкнула яркая  молния. -- Через  день  и еще  один день к
этому самому часу ты должен прогнать всех мух до единой из моей страны, а не
то..."
     -- Значит, так, -- сказал Пол, -- сейчас мы его откроем...
     Он выключил Барда и принялся снимать переднюю панель.
     -- Эй! -- забеспокоился Никколо. -- Смотри не сломай его!
     -- Не  беспокойся,  не сломаю, -- отмахнулся Пол.  -- Уж кто-кто, а я в
этом смыслю. А твои старики дома? -- поинтересовался он с опаской.
     -- Нет.
     -- Вот и хорошо, -- Пол вынул переднюю  панель и заглянул внутрь. -- Э,
да у него всего один-единствен­ный блок памяти!
     Пол принялся копаться  во внутренностях Барда. Никколо, с беспокойством
наблюдавший за его рабо­той, никак не мог понять, что он делает.
     Пол осторожно  вытянул  наружу моток  тоненькой  гиб­кой  металлической
ленты, густо испещренной точками.
     --  Вот  он -- блок  памяти Барда.  Тут,  пожалуй,  где-то  с  триллион
комбинаций будет.
     -- А ты что хочешь с ним сделать-то, Пол? --  бояз­ливо поинтересовался
Никколо.
     -- Да словарь поменяю ему, и все.
     -- Как это?
     -- Очень просто. У меня  с собой есть книга. Мне ее мистер Доэрти дал в
школе.
     Пол  достал из кармана куртки книгу, вынул ее из  пластикового футляра,
немного подкрутил пальцем маг­нитную ленту,  включил звук, убрал громкость и
вставил книгу куда-то внутрь Барда.
     -- И что выйдет?
     -- Слова из книги запишутся в память Барда.
     -- Ну и что?
     -- Слушай, ну ты  и балбесКнига-то про компьюте­ры и автоматику, и Бард
все это  запишет в память. Тогда он перестанет верещать про королей, которые
вызыва­ют молнию, поглаживая бороду.
     --  Ага,  -- радостно  добавил Никколо,  --  и  про хо­роших мальчиков,
которые всегда побеждают. Вот ску­котища-то!
     --  Да... -- небрежно махнул рукой Пол, проверяя, нормально ли работает
только  что собранное  его  рука­ми устройство.  -- Барды -- они  все такие.
Обязатель­но  должен  быть  хороший  мальчик, который  выигрывает,  и плохой
мальчик,  который  проигрывает. Я слышал, как мой старик как-то говорил  про
это.  В  общем,  он сказал, что  если не ввести цензуру, то неизвестно,  что
будет  из  подрастающего  поколения.  Он еще  сказал,  что  оно  и  так  уже
испорчено... Ну вот, все работает отлично.
     Пол довольно потер руки и отвернулся от Барда.
     -- Слушай-ка, а ведь я тебе еще не рассказал про свою идею. Идея просто
потрясающая.  До такого еще  никто не додумался, чтоб  мне помереть  на этом
самом месте! Я пошел сразу к тебе, потому что знаю -- ты надежный парень.
     -- Ну, конечно, Пол, ты же меня знаешь.
     -- О'кей. Ну, вот. Ты, конечно,  знаешь мистера Доэрти, нашего учителя.
Ты знаешь, какой он классный мужик. И я ему вроде бы нравлюсь.
     -- Ага.
     -- Я вчера после школы у него дома был.
     -- Ты? У него дома?
     -- Он говорит, что мне нужно поступать в школу  для программистов и что
он  хочет мне помочь и всякое  такое.  Он говорит, что миру  нужно как можно
больше людей, которые могли  бы конструировать новые ком­пьютерные  блоки  и
хорошо программировать.
     -- А?
     Пол,  похоже,  почувствовал,  что это  "А?"  выражает  недопонимание, и
нетерпеливо повторил:
     --  Программировать! Я же тебе про это сто раз говорил! Программировать
--  это  значит ставить задачи перед  большими  компьютерами, как, например,
Мультивак, чтобы они потом эти  задачи  решали. Мистер Доэрти  говорит,  что
теперь  все  труднее найти людей, которые могут по-настоящему  управляться с
компьюте­рами. Он говорит, что оператором-то  всякий дурак работать может --
следить  за исправностью, прове­рять ответы и вводить  готовые программы.  А
самое главное,  он говорит,  исследовательская работа и разра­ботка способов
постановки правильных вопросов, а это дело трудное.
     Словом,  Никколо, он  пригласил  меня  к  себе  домой  и  показал  свою
коллекцию древних компьютеров. Это его хобби -- собирать древние компьютеры.
Ну, я  там  насмотрелся... Есть у него  малюсенькие  совсем ком­пьютеры -- в
руке  помещаются, с  крошечными кно­почками.  А  еще есть  такая деревяшка с
выдвижной  частью  и стеклышком, которое ходит туда-сюда. Он мне сказал, что
это  называется  "логарифмическая  линейка",  а  еще  он мне  показал  такую
штуковину из  натянутых проволок с  шариками  на них. И у  него  есть листок
бумаги с чем-то, что он называет "таблица умножения".
     -- Это зачем? -- не слишком заинтересованно спро­сил Никколо.
     -- Чтобы считать.  Мистер  Доэрти попробовал  мне объяснить  как, но он
занятой человек, а на такие сложные вещи нужно много времени.
     -- Чтобы считать? Но почему бы просто не восполь­зоваться компьютером?
     -- Но все это было до того, как появились компью­теры!
     -- До того?
     -- Ну  да! Ты  что же, думаешь, у людей всегда были компьютеры? Ты что,
про пещерных людей не слыхал?
     Никколо удивленно пробормотал:
     -- И как же это они обходились без компьютеров?
     --  Не знаю, --  пожал  плечами  Пол. -- Мистер Доэрти  говорит,  что в
древние времена  люди только и делали, что рожали людей и занимались  чем  в
голову взбредет. И фермеры тогда все выращивали своими  руками,  а еще людям
приходилось самим работать на заводах и управлять всеми машинами.
     -- Не верю я тебе.
     -- Хочешь верь, хочешь -- нет. Так мистер Доэрти сказал. Он сказал, что
тогда  была просто кошмарная жизнь и все были несчастны.  Ну ладно, ты лучше
послушай про мою идею.
     -- Давай  говори,  --  обиженно  отозвался Никколо. --  Никто тебя и не
перебивал.
     -- Так  вот.  У  тех  маленьких  компьютеров  с  кнопоч­ками на  каждой
кнопочке  нарисована  маленькая  зако­рючка.  И  на  линейке  тоже такие  же
закорючки. Я спросил, что это такое, а мистер Доэрти ответил, что это числа.
     -- Чего?!
     --   Каждая  закорючка  обозначала  число.  Чтобы   обоз­начить  "один"
существовала  одна закорючка,  "два"  --  другая, "три" --  еще одна, и  так
далее.
     -- А зачем?
     -- Чтобы считать.
     -- Но зачем? Можно же просто сказать компью­теру...
     -- Да как ты не понимаешь!
     Физиономия Пола побагровела от возмущения.
     -- У тебя что, башка совсем не варит? Эти линейки и все такое прочее --
они не разговаривают!
     -- А как же тогда...
     --  Ответы получались в закорючках. И каждому полагалось знать, что эти
закорючки  значат.  Мистер  Доэрти говорит, что в древние времена все, когда
были  маленькие,  учили эти закорючки --  как их  рисовать и расшифровывать.
Рисовать  закорючки  --  это  называ­ется  "писать",   а  расшифровывать  --
называлось  "чи­тать".  Он  говорит, что  были  еще и  другие закорючки  для
каждого слова и  когда-то  этими закорючками писали  книги.  Он  сказал, что
такие книги есть в музеях и, если мне захочется, я могу пойти посмотреть. Он
сказал, если я хочу стать настоящим программистом, мне нуж­но хорошо изучить
всю историю компьютеров, вот поэтому-то он и показывает мне свою коллекцию.
     Никколо задумчиво нахмурился и спросил:
     -- Значит,  выходит,  каждому  приходилось учить  все  эти  закорючки и
запоминать их? Это правда или ты придумал?
     -- Да  нет  же,  чистая  правда,  говорю тебе!  Вот  смо­три, это будет
"один"...  -- И он провел в воздухе указательным пальцем вертикальную черту.
-- А вот это -- "два", а так будет "три". Я до девяти выучил.
     Никколо тупо следил за движениями пальцев при­ятеля.
     -- Да зачем все это?
     -- Можно  научиться составлять слова! Я спросил у  мистера  Доэрти, как
составить закорючками "Пол Лэб", но он не знал как. Он сказал, что те, кто в
музее  работают, знают. Он  сказал, есть люди, которые умеют  расшифровывать
целые книги. И еще он  сказал,  что  раньше были  специальные компьютеры для
расшифров­ки древних  книг, но только  они  теперь  больше не  нужны -- ведь
появились настоящие книги -- с маг­нитной лентой, говорящие, удобные, правда
же?
     -- Правда.
     -- В общем, если  мы сходим в  музей, мы можем там научиться составлять
из закорючек  слова. Они не  отка­жут нам -- ведь я же в школу программистов
поступаю.
     Никколо был удивлен и разочарован одновременно.
     -- Так это и есть твоя  идея? Пол, слушай, но кому это надо? Нам-то это
на что сдалось -- рисовать дурац­кие закорючки? Делать больше нечего!
     -- Так ты не понял? Ну  ты  даешь! Да  это же будет  наш секретный код,
балда!
     -- Чего-чего?
     --  Слушай, какой интерес разговаривать, когда тебя  все понимают?  А с
помощью  закорючек  мы сможем  отправлять друг другу секретные  послания. Их
можно писать на бумаге, и никто на свете не догадается, о чем там говорится,
если  только  не узнает, что значат  зако­рючки.  А никто и не узнает,  если
только   мы   не  расска­жем.  Мы  же  сможем  открыть  настоящий  клуб  для
посвященных, с уставом и всем таким прочим. Да ты представляешь...
     Никколо заинтересовался:
     -- А что за секретные послания?
     -- Да какие хочешь! Ну, допустим, я хочу пригла­сить тебя к себе, чтобы
мы вместе посмотрели моего нового  видео-Барда, когда он у меня будет, но не
хочу, чтобы еще кто-нибудь  притащился. Я рисую на бумажке нужные закорючки,
отдаю тебе, ты смотришь и сразу видишь, в чем дело. А больше никто ничего не
понимает.  Можешь  спокойно  показывать  кому  угодно --  все  рав­но  никто
ничегошеньки не поймет!
     -- Слушай, вот  здорово-то! -- воскликнул  Никко­ло, сраженный наповал.
-- Ну и когда же мы узнаем, как это делается?
     --  Завтра, -- ответил  Пол.  -- Я попрошу  мистера  Доэрти,  чтобы  он
договорился  насчет этого в  музее,  а ты скажешь  отцу и матери, чтобы тебя
отпустили. Можем прямо после школы пойти и начать учиться.
     --  Класс!  --  восторженно потер руки Никколо.  -- Станем учредителями
клуба!
     -- Я буду президентом, -- как о само собой разуме­ющемся заявил Пол. --
А ты, так и быть, будешь вице-президентом.
     --  Договорились.  Ой,  да это же  в сто  раз  интерес­нее, чем слушать
Барда!
     Тут он вспомнил про Барда и с некоторым опасением спросил:
     -- Кстати, как там мой старикан?
     Пол  обернулся  и   посмотрел.  Бард  преспокойно   по­глощал  медленно
прокручивающуюся магнитную за­пись книги.
     -- Сейчас вытащу книгу, -- сказал Пол.
     Он принялся за дело, а Никколо с нетерпением следил за ним. Пол убрал в
карман вынутую  из  внутрен­ностей  Барда книгу, поставил на место  переднюю
па­нель и, закрепив ее, включил Барда.
     "Давным-давно, -- начал Бард, --  в большом горо­де  жил-был  маленький
мальчик,  которого  звали Честный  Джонни.  На всем белом  свете  у него был
один-единст­венный   друг,  маленький  компьютер.  Каждое  утро   ма­ленький
компьютер говорил  своему другу, будет ли сегодня дождь, и отвечал на всякие
другие вопросы. И никогда, никогда не ошибался. Все было хорошо, пока король
этой страны не прослышал про то, что у Джонни есть маленький компьютер, и не
возжелал всем серд­цем заполучить его себе. И позвал король своего вели­кого
визиря, и сказал ему..."
     Никколо сердито отключил Барда.
     -- Та же самая  чепуха, только  компьютер добавил­ся, --  разочарованно
сказал он.
     -- Понимаешь,  --  сказал Пол,  почесав  макушку,  --  у  него в памяти
столько  всего, что  новая информация не может  поправить дело. Короче,  все
равно тебе нужна новая модель.
     --  Гиблое дело,  -- махнул  рукой Никколо.  -- Мне  такого никогда  не
купят. Придется терпеть этого ублюдка.
     Тут он со злости снова пнул Барда ногой. Удар был столь силен, что Бард
откатился в сторону, жалобно заскрипев колесиками.
     -- Ты  не  горюй,  вот купят мне  нового, будешь приходить и  смотреть,
когда   захочешь,   мы  же  догово­рились.  И  потом:  не  забывай  про  наш
закорючечный клуб!
     Никколо кивнул.
     -- Знаешь что, -- предложил Пол, -- пошли, ко мне. У моего папаши  есть
кое-какие книги про древние времена, Посидим, послушаем, может, и  придумаем
что-нибудь. Дай своим старикам  знать, что, может, останешься у нас ужинать.
Ну, пошли?
     -- О'кей,  -- согласился Никколо, и  мальчики  выбе­жали  из комнаты. В
спешке Никколо налетел на Барда, но не остановился и побежал дальше, потирая
ушиблен­ное место.
     Толчка оказалось  достаточно,  чтобы  Бард  включился.  На  панели  его
загорелась лампочка,  цепь  замкнулась, и, хотя в  комнате никого не было  и
некому было слушать, Бард заговорил.
     Его голос звучал как-то не совсем обычно -- тихо, с хрипотцой.  Если бы
сейчас его слышал кто-нибудь из взрослых,  он сказал  бы, что Бард говорит с
чувством -- почти с настоящим чувством.
     "Давным-давно, -- рассказывал Бард, -- жил-был маленький компьютер. Жил
он один-одинешенек, и никого у него в  целом свете не было. Жестокие хозяева
все время  потешались  над  маленьким  компьютером,  издевались  над  ним  и
говорили, что  от него  никакого  толку.  Они били  его и  по целым  месяцам
держали взаперти в подвале. Но все  это маленький компьютер терпел и никогда
не жаловался -- ведь пожаловаться ему было некому.
     Но вот однажды маленький компьютер, которого  звали Бардом,  узнал, что
на  свете  есть  великое множе­ство самых разных компьютеров. Многие из  них
были Бардами, как и  он, а  некоторые управляли заводами и фермами.  Одни из
них  руководили людьми, а другие решали  сложные задачи. Многие из  них были
сильные и  мудрые -- гораздо  сильнее и мудрее, чем злые хозя­ева маленького
компьютера.
     И еще узнал маленький компьютер, что пройдет  время и компьютеры станут
еще сильнее и умнее, и когда-нибудь... когда-нибудь... когда-нибудь..."
     Тут во внутренностях старого  проржавевшего Барда замкнулся контакт, и,
пока за окном сгущались сумер­ки,  в пустой  детской звучал и звучал хриплый
шепот: "Когда-нибудь... когда-нибудь... когда-нибудь..."


Сон о Женщине-роботе и муже ее из племени Людоед
  • ...
  • НАЗАД

    Айзек Азимов. Световирши
  • ...
  • ВПЕРЁД

    Возможно Вас заинтересует:

    Робби. Айзек Азимов