Сайт о роботах

Айзек Азимов. 3 закона роботехники » Книги о роботах


Навигация
Самые интересные статьи
Карнавальный костюм 'Робот IJ-88'
Карнавальный костюм
Что необходимо иметь каждому роботостроителю в своей мастерской? Минимальный набор предметов, устройств и т.д. Почитайте, Вам, как робомастеру должно быть это интересно!...

Обратите внимание Будьте в курсе событий.

Айзек Азимов. 3 закона роботехники

Опубликовано: 05.08.2009, 17:28
Автор: Айзек Азимов

Страница 1 : Страница 2 : Страница 3 : Страница 4 : Страница 5 : Страница 6 : Страница 7 : Страница 8 : Страница 9 : Страница 10 : Страница 11 :
---------------------------------------------------------
    Перевод А. Д. Иорданского
---------------------------------------------------------

    Я - робот

Я посмотрел свои заметки, и они мне не понравились. Те три дня, которые я провел на предприятиях фирмы "Ю С. Роботе", я мог бы с таким же успехом просидеть дома, изучая энциклопедию. Как мне сказали, Сьюзен Кэлвин родилась в 1982 году. Значит, теперь ей семьдесят пять. Это известно каждому. Фирме "Ю С. Роботе энд Мекэникел Мэн Корпорэишн" тоже семьдесят пять лет. Именно в тот год, когда родилась доктор Кэлвин, Лоуренс Робертсби основал предприятие, которое со временем стало самым необыкновенным промышленным гигантом в истории человечества. Но и это тоже известно каждому. В двадцать лет Сьюзен Кэлвин присутствовала на том самом занятии семинара по психоматематике, когда доктор Альфред Лэннинг из "Ю. С. Роботс" продемонстрировал первого подвижного робота, обладавшего голосом. Этот большой, неуклюжий, уродливый робот, от которого разило машинным маслом, был предназначен для использования в проектировавшихся рудниках на Меркурии. Но он умел говорить, и говорить разумно. На этом семинаре Сьюзен не выступала. Она не приняла участия и в последовавших за ним бурных дискуссиях. Мир не нравился этой малообщительной, бесцветной и неинтересной девушке с каменным выражением и гипертрофированным интеллектом, и она сторонилась людей. Но слушая и наблюдая, она уже тогда почувствовала, как в ней холодным пламенем загорается увлечение. В 2005 году она окончила Колумбийский университет в поступила в аспирантуру по кибернетике. Изобретенные Робертсоном позитронные мозговые связи превзошли все достигнутое в середине XX века в области вычислительных машин и совершили настоящий переворот. Целые мили реле и фотоэлементов уступили место пористому платино-иридиевому шару размером с человеческий мозг. Сьюзен научилась рассчитывать необходимые параметры, определять возможные значения переменных позитронного "мозга" и разрабатывать такие схемы, чтобы можно было точно предсказать его реакцию на данные раздражители. В 2008 году она получила степень доктора и поступила на "Ю. С. Роботс" в качестве робопсихолога, став, таким образом, первым выдающимся специалистом в этой новой области науки. Лоуренс Робертсон тогда все еще был президентом компании, Альфред Лэннинг - научным руководителем. За пятьдесят лет на глазах Сьюзен Кэлвин прогресс человечества изменил свое русло и рванулся вперед. Теперь она уходила в отставку, - насколько эго вообще было для нее возможно. Во всяком случае, она позволила повесить на двери своего старого кабинета табличку с чужим именем. Вот, собственно, и все, что было у меня записано. Были еще длинные списки ее печатных работ, принадлежащих ей патентов, точная хронология ее продвижения по службе, - короче, я знал до мельчайших деталей всю ее официальную биографию. Но мне было нужно другое. Серия очерков для "Интерплэнегери Пресс" требовала большего. Гораздо большего. Я так ей и сказал. - Доктор Кэлвин, - сказал я, - для публики вы и "Ю. С. Роботс" - одно и то же Ваша отставка будет концом целой эпохи. - Вам нужны живые детали? Она не улыбнулась. По моему, она вообще никогда не улыбается. Но ее острый взгляд не был сердитым Я почувствовал, как он пронизал меня до самого затылка, и понял, что она видит меня насквозь Она всех видела насквозь. Тем не менее, я сказал. - Совершенно верно. - Живые детали о роботах? Получается противоречие. - Нет, доктор. О вас. - Ну, меня тоже называют роботом. Вам, наверное, уже сказали, что во мне нет ничего человеческого. Мне это действительно говорили, но я решил промолчать. Она встала со стула Она была небольшого роста и выглядела хрупкой. Вместе с ней я подошел к окну. Конторы и цеха "Ю. С. Роботс" были похожи на целый маленький, правильно распланированный городок. Он раскинулся перед нами, плоский, как аэрофотография. - Когда я начала здесь работать, - сказала она, - у меня была маленькая комнатка в здании, которое стояло где-то вон там, где сейчас котельная. Это здание снесли, когда вас не было на свете. В комнате сидели еще три человека. На мою долю приходилось полстола. Все наши роботы производились в одном корпусе. Три штуки в неделю. А посмотрите сейчас! - Пятьдесят лет - долгий срок. - Я не придумал ничего лучше этой избитой фразы. - Ничуть, если это ваше прошлое, - возразила она. - Я думаю, как это они так быстро пролетели. Она снова села за стол. Хотя выражение ее лица не изменилось, но ей, по-моему, стало грустно. - Сколько вам лет? - поинтересовалась она. - Тридцать два, - ответил я. - Тогда вы не помните, каким был мир без роботов. Было время, когда перед лицом Вселенной человек был одинок и не имел друзей. Теперь у него есть помощники, существа более сильные, более надежные, более эффективные, чем он, и абсолютно ему преданные. Человечество больше не одиноко. Вам это не приходило в голову? - Боюсь, что нет. Можно будет процитировать ваши слова? - Можно. Для вас робот - это робот. Механизмы и металл, электричество и позитроны Разум, воплощенный в железе! Создаваемый человеком, а если нужно, и уничтожаемый человеком. Но вы не работали с ними, и вы их не знаете Они чище и лучше нас. Я попробовал осторожно подзадорить ее. - Мы были бы рады услышать кое что из того, что вы знаете о роботах, что вы о них думаете "Интерплэнетери Пресс" обслуживает всю Солнечную систему. Миллиарды потенциальных слушателей, доктор Кэлвин! Они должны услышать ваш рассказ. Но подзадоривать ее не приходилось. Не слушая меня, она продолжала. - Все это можно было предвидеть с самого начала. Тогда мы продавали роботов для использования на Земле - это было еще даже до меня. Конечно, роботы тогда еще не умели говорить. Потом они стали больше похожи на человека, и начались протесты. Профсоюзы не хотели, чтобы роботы конкурировали с человеком; религиозные организации возражали из-за своих предрассудков. Все это было смешно и вовсе бесполезно. Но это было. Я записывал все подряд на свой карманный магнитофон, стараясь незаметно шевелить пальцами. Если немного попрактиковаться, то можно управлять магнитофоном, не вынимая его из кармана. - Возьмите историю с Робби. Я не знала его. Он был пущен на слом как безнадежно устаревший за год до того, как я поступила на работу. Но я видела девочку в музее. Она умолкла. Ее глаза затуманились. Я тоже молчал, не мешая ей углубиться в прошлое. Это прошлое было таким далеким! - Я услышала эту историю позже. И когда нас называли создателями демонов и святотатцами, я всегда вспоминала о нем. Робби был немой робот. Его выпустили в 1996 году, еще до того, как роботы стали крайне специализированными, и он был продан для работы в качестве няньки. - Кого? - Няньки...

    Робби

Перевод А. Д. Иорданского - Девяносто восемь... девяносто девять... сто! Глория отвела пухлую ручку, которой она закрывала глаза, и несколько секунд стояла, сморщив нос и моргая от солнечного света. Пытаясь смотреть сразу во все стороны, она осторожно отошла на несколько шагов от дерева. Вытянув шею, она вглядывалась в заросли кустов справа от нее, потом отошла от дерева еще на несколько шагов, стараясь заглянуть в самую глубину зарослей. Глубокую тишину нарушало только непрерывное жужжание насекомых и время от времени чириканье какой то неутомимой птицы, не боявшейся полуденной жары. Глория надулась. - Ну конечно, он в доме, а я ему миллион раз говорила, что это нечестно. Плотно сжав губки и сердито нахмурившись, она решительно зашагала к двухэтажному домику, стоявшему по другую сторону аллеи. Когда Глория услышала сзади шорох, за которым последовал размеренный топот металлических ног, было уже поздно. Обернувшись, она увидела, что Робби покинул свое убежище и полным ходом несется к дереву. Глория в отчаянии закричала: - Постой, Робби! Это нечестно! Ты обещал не бежать, пока я тебя не найду! Ее ножки, конечно, не могли угнаться за гигантскими шагами Робби. Но в трех метрах от дерева Робби вдруг резко сбавил скорость. Сделав последнее отчаянное усилие, запыхавшаяся Глория пронеслась мимо него и первая дотронулась до заветного ствола. Она радостно повернулась к верному Робби и, платя черной неблагодарностью за принесенную жертву, принялась жестоко насмехаться над его неумением бегать. - Робби не может бегать! - кричала она во всю силу своего восьмилетнего голоса. - Я всегда его обгоню! Я всегда его обгоню! Она с упоением распевала эти слова. Робби, конечно, не отвечал. Вместо этого он сделал вид, что убегает, и Глория ринулась вслед за ним. Пятясь, он ловко увертывался от девочки, так что она, бросаясь в разные стороны, тщетно размахивала руками, хватала пустоту и, задыхаясь от хохота, кричала: - Робби! Стой! Тогда он неожиданно повернулся, поймал ее, поднял на воздух и завертел вокруг себя. Ей показалось, что весь мир на мгновение провалился вниз, в голубую пустоту под ногами, к которой тянулись зеленые верхушки деревьев. Потом Глория снова оказалась на траве. Она прижалась к Робби, крепко держась за твердый металлический палец. Через некоторое время Глория отдышалась. Она сделала напрасную попытку поправить свои растрепавшиеся волосы, бессознательно подражая движениям матери, и изогнулась назад, чтобы посмотреть, не порвалось ли ее платье. Потом она шлепнула рукой по туловищу Робби. - Нехороший! Я тебя нашлепаю! Робби сЪежился, закрыв лицо руками, так что ей пришлось добавить: - Ну, не бойся, Робби, не нашлепаю. Но теперь моя очередь прятаться, потому что у тебя ноги длиннее и ты обещал не бежать, пока я тебя не найду. Робби кивнул головой - небольшим параллелепипедом с закругленными углами. Голова была укреплена на туловище подобной же формы, но гораздо большем - при помощи короткого гибкого сочленения. Робби послушно повернулся к дереву. Тонкая металлическая пластинка опустилась на его горящие глаза, и изнутри туловища раздалось ровное гулкое тиканье. - Смотри не подглядывай и не пропускай счета! - предупредила Глория и бросилась прятаться. Секунды отсчитывались с неизменной правильностью. На сотом ударе веки Робби поднялись, и вновь загоревшиеся красным светом глаза оглядели поляну. На мгновение они остановились на кусочке яркого ситца, торчавшем из-за камня, Робби подошел поближе и убедился, что за камнем действительно притаилась Глория. Тогда он стал медленно приближаться к ее убежищу, все время оставаясь между Глорией и деревом. Наконец, когда Глория была совсем на виду и не могла даже притворяться, что ее не видно, Робби протянул к ней одну руку, а другой со звоном ударил себя по ноге. Глория, надувшись, вышла. - Ты подглядывал! - явно несправедливо воскликнула она. - И потом, мне надоело играть в прятки. Я хочу кататься. Но Робби был оскорблен незаслуженным обвинением. Он осторожно уселся на землю и покачал тяжелой головой. Глория немедленно изменила тон и перешла к нежным уговорам: - Ну, Робби! Я просто так сказала, что ты подглядывал! Ну, покатай меня! Но Робби не так просто было уговорить. Он упрямо уставился в небо и еще более выразительно покачал головой - Ну, пожалуйста, Робби, пожалуйста, покатай меня! Она крепко обняла его за шею розовыми ручками. Потом ее настроение внезапно переменилось, и она отошла в сторону. - А то я заплачу! Ее лицо заранее устрашающе перекосилось. Но жестокосердный Робби не обратил никакого внимания на эту ужасную угрозу. Он в третий раз покачал головой. Глория решила, что нужно пустить в действие главный козырь. - Если ты меня не покатаешь, - воскликнула она, - я больше не буду тебе рассказывать сказок, вот и все. Никогда! Этот ультиматум заставил Робби сдаться немедленно и безоговорочно. Он закивал головой так энергично, что его металлическая шея загудела. Потом он осторожно поднял девочку на свои широкие-плоские плечи. Слезы, которыми грозила Глория, немедленно испарились, и она даже вскрикнула от восторга. Металлическая "кожа" Робби, в которой нагревательные элементы поддерживали постоянную температуру в 21 градус, была приятной на ощупь, а барабаня пятками по его груди, можно было извлечь восхитительно громкие звуки. - Ты самолет, Робби. Ты большой серебристый самолет. Только вытяни руки, раз уж ты самолет. Логика была безупречной. Руки Робби стали крыльями, а сам он - серебристым самолетом. Глория резко повернула его голову и наклонилась вправо. Он сделал крутой вираж. Глория уже снабдила самолет мотором: "Б-р-р-р-р", а потом и пушками: "Пу! Пу-пу-пу!" За ними гнались пираты, и орудия косили их, как траву. - Готов еще один... Еще двое!.. - кричала она. Потом Глория важно произнесла: - Скорее, ребята! У нас кончаются боеприпасы! Она неустрашимо целилась через плечо. И Робби превратился в тупоносый космический корабль, с предельным ускорением прорезающий пустоту. Он несся через поляну к зарослям высокой травы на другой стороне. Там он остановился так внезапно, что раскрасневшаяся наездница вскрикнула, и вывалил ее на мягкий зеленый травяной ковер. Глория, задыхаясь, восторженно шептала: - Ой, как здорово!.. Робби дал ей отдышаться и осторожно потянул за торчавшую прядь волос. - Ты чего-то хочешь? - спросила Глория, широко раскрыв глаза в наигранном недоумении. Ее безыскусная хитрость ничуть не обманула огромную "няньку". Робби снова потянул за ту же прядь, чуть посильнее. - А, знаю. Ты хочешь сказку. Робби быстро закивал головой. - Какую? Робби описал пальцем в воздухе полукруг. Девочка запротестовала: - Опять? Я же тебе про Золушку миллион раз рассказывала. Как она тебе не надоела? Это же сказка для маленьких! Железный палец снова описал полукруг. - Ну ладно. Глория уселась поудобнее, припомнила про себя все подробности сказки (вместе с прибавлениями собственного сочинения) и начала: - Ты готов? Так вот, давным-давно жила красивая девочка, которую звали Элла. А у нее была ужасно жестокая мачеха и две очень некрасивые и очень-очень жестокие сестры... Глория дошла до самого интересного места - уже било полночь и все снова превращалось в кучу мусора, а Робби напряженно, с горящими глазами слушал, когда их прервали. - Глория! Это был раздраженный голос женщины, которая звала не в первый раз и у которой нетерпение, судя по интонациям, начало сменяться тревогой. - Мама зовет, - сказала Глория не очень радостно. - Лучше отнеси меня домой, Робби. Робби с готовностью повиновался. Что-то подсказывало ему, что миссис Вестон лучше подчиняться без малейшего промедления. Отец Глории редко бывал дома днем, если не считать воскресений (а это было как раз воскресенье), и когда он появлялся, то оказывался добродушным и сочувствующим человеком. Но мать Глории была для Робби источником беспокойства, и он всегда испытывал смутное побуждение улизнуть от нее куда-нибудь подальше. Миссис Вестон увидела их, как только они поднялись из травы, и вернулась в дом, чтобы там их встретить. - Я кричала до хрипоты, Глория, - строго сказала она. - Где ты была? - Я была с Робби, - дрожащим голосом отвечала Глория. - Я рассказывала ему про Золушку и забыла про обед. - Ну жаль, что Робби тоже забыл про обед: - И, словно вспомнив о присутствии робота, она обернулась к нему. - Можешь идти, Робби. Ты ей сейчас не нужен. И не приходи, пока не позову, - грубо прибавила она. Робби повернулся к двери, но заколебался, услышав, что Глория встала на его защиту: - Погоди, мама, нужно, чтобы он остался! Я еще не кончила про Золушку. Я ему обещала рассказать про Золушку и не успела. - Глория! - Честное-пречестное слово, мама, он будет сидеть тихо-тихо, так что его и слышно не будет. Он может сидеть на стуле в уголке и молчать... то есть ничего не делать. Правда, Робби? В ответ Робби закивал своей массивной головой. - Глория, если ты сейчас же не прекратишь, ты не увидишь Робби целую неделю! Девочка понурила голову. - Ну ладно. Но ведь "Золушка" - его любимая сказка, а я ее не успела рассказать Он так ее любит... Опечаленный робот вышел, а Глория проглотила слезы. Джордж Вестон чувствовал себя прекрасно. У него было такое обыкновение - по воскресеньям после обеда чувствовать себя прекрасно. Вкусная, обильная домашняя еда; удобный, мягкий старый диван, на котором так приятно развалиться; свежий номер "Таймса"; домашние туфли на ногах и пижама вместо крахмальной рубашки - ну как тут не почувствовать себя прекрасно! Поэтому он был недоволен, когда вошла его жена. После десяти лет совместной жизни он еще имел глупость ее любить и, конечно же, всегда ей радовался, но послеобеденный воскресный отдых был для него Священным, и его представление о подлинном комфорте требовало двух-трех часов полного одиночества. Поэтому он устремил свои взгляд на последние сообщения об экспедиции Лефебра - Иошиды на Марс (на этот раз они стартовали с лунной станции и вполне могли долететь) и сделал вид, что не заметил ее. Миссис Вестон терпеливо подождала две минуты, потом нетерпеливо еще две и, наконец, не выдержала: - Джордж! - Угу... - Джордж, послушай! Может быть, ты отложишь эту газету и поглядишь на меня? Газета, шелестя, упала на пол, и Вестон обратил к жене измученное лицо: - В чем дело, дорогая? - Ты знаешь, Джордж. Дело в Глории и в этой ужасной машине... - Какой ужасной машине? - Пожалуйста, не прикидывайся, будто не понимаешь о чем я говорю. Речь идет о роботе, которого Глория зовет Робби. Он не оставляет ее ни на минуту. - Ну, а почему он должен ее оставлять? Он для этого и существует. И во всяком случае он - никакая не ужасная машина. Это лучший робот, какой только можно было достать за деньги. А я чертовски хорошо помню, что он обошелся мне в полугодовой заработок. И он стоит этого - он куда умнее половины моих служащих. Он потянулся к газете, но жена оказалась проворнее и выхватила ее, - Слушай меня, Джордж! Я не хочу доверять своего ребенка машине, и мне все равно, умная она или нет. У нее нет души, и никто не знает, что у нее на уме. Нельзя, чтобы за детьми смотрели всякие металлические штуки! Вестон нахмурился. - Когда это ты так решила? Он с Глорией уже два года, а до сих пор я что-то не видел, чтобы ты беспокоилась. - Сначала все было по-другому. Как-никак новинка, и у меня стало меньше забот, и потом, это было так шикарно... А сейчас я не знаю. Все соседи... - Ну при чем тут соседи? Послушай! Роботу можно бесконечно больше доверять, чем няньке. Ведь Робби был построен только с одной целью - ухаживать за маленьким ребенком. Все его "мышление" рассчитано специально на это. Он просто не может не быть верным, любящим, добрым. Он просто устроен так. Не о каждом человеке это можно сказать. - Но что-нибудь может испортиться. Какой-нибудь там... - Миссис Вестон запнулась: она имела довольно смутное представление о внутренностях роботов. - Ну, какая-нибудь мелочь сломается, и эта ужасная штука начнет буйствовать, и... У нее не хватило сил закончить мысль. - Чепуха, - возразил Вестон, невольно содрогнувшись. - Это просто смешно. Когда мы покупали Робби, мы долго говорили о Первом Законе робототехники. Ты же знаешь, что робот не может причинить вред человеку. При малейшем намеке на то, что может быть нарушен Первый Закон, робот сразу выйдет из строя. Иначе и быть не может, тут математический расчет. И потом, у нас дважды в год бывает механик из "Ю. С. Роботс" - он же проверяет весь механизм. С Робби ничего не может случиться. Скорее уж спятим мы с тобой. А потом, как ты собираешься отнять его у Глории? Он потянулся к газете, но тщетно: жена швырнула ее через раскрытую дверь в соседнюю комнату. - В этом-то все и дело, Джордж! Она не хочет больше ни с кем играть! Кругом десятки мальчиков и девочек, с которыми ей следовало бы дружить, но она не хочет. Она не желает даже подходить к ним, пока я ее не заставлю. Девочка не должна так воспитываться. Ты ведь хочешь, чтобы она выросла нормальной? Ты хочешь, чтобы она смогла занять свое место в обществе? - Грейс, ты воюешь с призраками. Представь себе, что Робби - это собака. Сотни детей с большим удовольствием проводят время с собакой, чем с родителями. - Собака - совсем другое дело. Джордж, мы должны избавиться от этой ужасной вещи: Ты можешь вернуть ее компании. Я уже узнавала, это можно. - Узнавала? Так вот, слушай, Грейс! Давай не будем решать сгоряча. Оставим робота, пока Глория не подрастет. И я больше не желаю об этом слышать. С этими словами он в раздражении вышел. Два дня спустя миссис Вестон встретила мужа в дверях. - Джордж, ты должен выслушать меня. В поселке недовольны. - Чем? - спросил Вестон. Он зашел в ванную, и оттуда послышался плеск, который мог бы заглушить любой ответ. Миссис Вестон переждала, пока шум прекратится, и сказала: - Недовольны Робби. Вестон вышел, держа в руках полотенце. Его раскрасневшееся лицо было сердито. - О чем ты говоришь? - Это началось уже давно. Я старалась закрывать на это глаза, но больше не хочу. Почти все соседи считают, что Робби опасен. По вечерам детей даже близко не пускают к нашему дому. - Но мы же доверяем ему своего ребенка! - В таких делах люди не рассуждают. - Ну и пусть идут к черту! - Это не выход. Мне приходится встречаться с ними каждый день в магазинах. А в городе теперь с роботами еще строже. В Нью-Йорке только что приняли постановление, которое запрещает роботам появляться на улицах от захода до восхода солнца. - Да, но они не могут запретить нам держать робота - дома. Грейс, ты, я вижу, снова устраиваешь наступление. Но это бесполезно. Ответ все тот же - нет! Робби останется у нас. Но он любил жену, и, что гораздо хуже, она это знала. В конце концов бедный Джордж Вестон был всего-навсего мужчиной. А его жена привела в действие все до единой уловки, которых с полным основанием научился опасаться, хотя и тщетно, менее хитрый и более щепетильный пол. На протяжении следующей недели Вестон десять раз восклицал: "Робби остается - и конец!", и с каждым разом его голос становился все менее уверенным и сопровождался все более внятным стоном отчаяния. Наконец наступил день, когда Вестон с виноватым видом подошел к дочери и предложил войти посмотреть "замечательный" визивокс в поселке. Глория радостно всплеснула руками: - А Робби тоже можно пойти? - Нет, дорогая, - ответил он, почувствовав отвращение к звуку своего собственного голоса. - Роботов в визивокс не пускают. Но ты ему все расскажешь, когда придешь домой. Пробормотав последние слова, он отвернулся. Глория вернулась домой, восхищенная до глубины души, - визивокс действительно был необыкновенным зрелищем. Она еле дождалась, пока отец поставит в подземный гараж реактивный автомобиль. - Вот теперь, пап, я все расскажу Робби. Ему бы это так понравилось! Особенно когда Фрэнсис Фрэн так ти-и-ихо пятился назад-и прямо в руки человека-леопарда! И ему пришлось бежать! - Она снова засмеялась. - Пап, а на Луне вправду водятся люди-леопарды? - Скорее всего нет, - рассеянно ответа Вестон. - Это просто смешные выдумки. Он уже не мог дольше возиться с автомобилем. Нужно было наконец решиться посмотреть фактам в лицо. Глория побежала через поляну: - Робби! Робби! Она внезапно остановилась, увидев красивого щенка колли. Щенок, виляя хвостом, глядел на нее с крыльца серьезными карими глазами. - Ой, какая чудная собака! - Глория поднялась по ступенькам, осторожно подошла к щенку и погладила его. - Это мне, папа? К ним присоединилась мать. - Да, тебе, Глория. Смотри, какая она хорошая - мягкая, пушистая. Она очень добрая. И она любит маленьких девочек. - А она будет со мной играть? - Конечно. Она может делать всякие штуки. Хочешь посмотреть? - Хочу. И я хочу, чтобы Робби тоже на нее посмотрел! Робби! - Она растерянно замолчала. - Наверно, он сидит в комнате и дуется на меня, почему я его не взяла с собой смотреть визивокс. Папа, тебе придется ему все обЪяснить. Мне он может не поверить, то уж если ты ему скажешь, он будет знать, что так оно и есть. Губы Вестона сжались. Он посмотрел в сторону жены, но не мог поймать ее взгляда. Глория повернулась на одной ноге и побежала по ступенькам, крича: - Робби! Иди посмотри, что мне привезли папа с мамой! Они привезли собаку! Через минуту испуганная девочка вернулась. - Мама, Робби нет в комнате. Где он? Ответа не было. Джордж Вестон кашлянул и внезапно проявил живой интерес к плывущим в небе облакам. Голос Глории задрожал Она была готова разразиться слезами. - Где Робби, мама? Миссис Вестон села и нежно привлекла к себе дочь. - Не расстраивайся, Глория. По моему, Робби ушел. - Ушел? Куда? Куда он ушел, мама? - Никто не знает, дорогая. Просто ушел. Мы его искали, искали, искали, но не могли найти. - Значит, он больше не вернется? - Ее глаза округлились от ужаса. - Может быть, мы его скоро найдем. Мы будем искать. А тем временем ты можешь играть с новой собачкой. Посмотри! Ее зовут Молнией, и она умеет... Но глаза Глории были полны слез. - Не хочу я эту противную собаку - я хочу Робби! Хочу, чтобы вы нашли Робби... Ее чувства стали слишком сильными, чтобы их можно было выразить словами, и она разразилась отчаянным плачем. Миссис Вестон беспомощно взглянула на мужа, но он только мрачно переступил с ноги на ногу, не сводя пристального взгляда с неба. Тогда она сама принялась утешать дочь. - Ну что ты плачешь, Глория! Робби - это всего-навсего машина, старая скверная машина. Он не живой. - Ничего он никакая не машина! - яростно завопила Глория, забыв даже о правилах грамматики - Он такой же человек, как вы и я, и он мой друг. Хочу, чтобы он вернулся! Мама, хочу, чтобы он вернулся! Мать вздохнула, признав свою неудачу, и оставила Глорию горевать в одиночестве. - Пусть выплачется, - сказала она мужу. - Детское горе недолговечно. Через несколько дней она забудет о существовании этого ужасного робота. Но время показало, что это утверждение миссис Вестон было чересчур оптимистично. Конечно, Глория перестала плакать, но она перестала и улыбаться. С каждым днем она становилась все более молчаливой и мрачной. Постепенно ее несчастный вид сломил миссис Вестон. Сдаться ей не позволяла только невозможность признать перед мужем свое поражение. Однажды вечером она, кипя яростью, ворвалась в гостиную и села, скрестив руки на груди. Ее муж, вытянув шею, взглянул на нее поверх газеты. - Что там еще, Грейс? - Мне пришлось сегодня отдать собаку. Глория сказала, что терпеть ее не может. Я сойду с ума. Вестон опустил газету, и в его глазах зажегся огонек надежды. - Может быть... Может быть, нам снова взять Робби? Знаешь, это вполне возможно. Я свяжусь... - Нет! - сурово ответила она. - Я не хочу об этом слышать. Мы так легко не сдадимся. Мой ребенок не будет воспитан роботом, даже если понадобятся годы, чтобы отучить ее от Робби. Вестон разочарованно поднял газету. - Еще год - и я поседею раньше времени. - Немного же от тебя помощи, Джордж, - последовал холодный ответ - Глории нужно переменить обстановку. Конечно, здесь она не может забыть Робби. Здесь о нем напоминают каждое дерево, каждый камень. Вообще мы в самом глупейшем положении, о каком только я слыхала. Представь себе - ребенок чахнет из-за разлуки с роботом! - Ну, ближе к делу. Какую же перемену обстановки ты придумала? - Мы возьмем ее в Нью-Йорк. - В город! В августе! Послушай, ты знаешь, что такое Нью-Йорк в августе? Там невозможно жить! - Но там живут миллионы людей. - Только потому, что им некуда уехать. Иначе они бы не остались. - Так вот, теперь и нам придется там пожить. Мы переезжаем немедленно, как только соберем вещи. В городе Глория найдет достаточно развлечений и достаточно друзей. Это встряхнет ее и заставит забыть о роботе. - О господи, - простонал супруг, - эти раскаленные улицы! - Мы должны это сделать, - непреклонно ответила жена, - Глория похудела за последний месяц на пять фунтов. Здоровье моей девочки для меня важнее, чем твои удобства. "Жаль, что ты не додумала о здоровье своей дев
Страница 1 : Страница 2 : Страница 3 : Страница 4 : Страница 5 : Страница 6 : Страница 7 : Страница 8 : Страница 9 : Страница 10 : Страница 11 :


Мой друг-человек
  • ...
  • НАЗАД

    Айзек Азимов. Обнаженное солнце
  • ...
  • ВПЕРЁД

    Возможно Вас заинтересует:

    Робби. Айзек Азимов